Статьи

Тимофей Бордачёв «Сирия: война миров или будущее на данный момент. «

В Сирии в эти дни решается судьба ключа к северу страны Алеппо. Правительственные войска, боевики умеренной оппозиции и исламисты бьются за контроль над городом, где еще совсем не так издавна правило относительное спокойствие. Москва и Вашингтон, только что рука об руку работавшие над введением режима прекращения огня, обмениваются угрозами и предупреждениями. Сирийский кризис обозначил главную тенденцию установившийся после холодной войны мировой порядок трещит по швам, а решение экономических заморочек больше двигается в регионы.

Ситуация вокруг маленькой Сирии наглядно возвращает нас в эру конкуренции великих держав. В конфликт уже в той или другой форме вовлечены страны НАТО, деспотии Персидского залива, Россия, Иран и Китай. При всем этом достаточно правильно оформляются группы поддержки. Формально Россия, Китай и Иран не воюют за Сирию с США и их союзниками в Европе и Заливе. Но опосредованная война меж ними уже идет.

Все напрямую либо вооружают, либо финансируют, либо учят и поддерживают огнем враждующие сирийские группировки. Включая, разумеется, правительственные силы. Плюс к этому все с разной степенью интенсивности ведут борьбу против идеальной третьей силы незаконного в Рф Исламского страны (ДАИШ).

С самого начала внутреннего сирийского конфликта в Две тысячи одиннадцать году страны Запада и их друзья в Заливе сделали ставку на свержение сирийского режима, а Тегеран на его сохранение. Силы были, естественно, несопоставимы, но сирийский режим показал удивительную способность к выживанию. К осени Две тысячи тринадцать года страны Запада решили, что время уходит, и поставили вопрос о нанесении удара по правительственным войскам. Другими словами, по сути, быстро двинулись к применению в Сирии модели карательного миротворчества, разработанной в 1990-е годы в процессе как бы урегулирования конфликтов на Балканах.

Смысл этой модели в том, чтобы в принципе не пробовать разобраться в ситуации, обмыслить последствия тех или других действий и предложить условия примирения, подходящие для всех сторон. Вместо всего этого достаточно только через собственные внутренние консультации отыскать, кто хороший, а кто плохой, и выдвинуть плохому условия капитуляции. В случае отказа применить силу.

А то, что результатом станет изгнание или физическое истребление тысяч алавитов, езидов или косовских сербов, никого в особенности не заботит. В конце концов сама Европа за свою бурную историю пережила массу таких трагедий. Вплоть до середины XX века европейские народы вырезались и изгонялись, а результат налицо в Европе построена единственная в мире идеальная модель межгосударственных отношений. Поэтому, кстати, русским, которых никто и никогда не изгонял с их родной земли, тяжело понять, почему европейцы так тихо к этому относятся.

Но деяния развивались по совсем другому сценарию. Осенью Две тысячи тринадцать года в Сирии случилось то, что было нереально даже представить после окончания холодной войны. В конечном итоге активной дипломатии Рф США и их союзникам не позволили разбомбить Асада. А год назад ситуация вышла на принципиально новый уровень. Великая держава напрямую вмешалась в конфликт по приглашению правительства этой страны.

Тем же самым, вобщем, занимаются в Сирии без всякого приглашения США и их союзники. Никто не прячет присутствия на сирийской земле шиитских бойцов из примыкающего Ливана и, по слухам, иранских добровольцев. Прошедшим летом военные представители КНР заявили, что помогают в обучении сирийских правительственных войск. Беспрецедентного накала добилась дипломатическая борьба меж Россией и США по сирийскому вопросу. Видимо, против Москвы в ближайшее время либо введут сирийские санкции, либо увяжут действие украинских с вопросом российской поддержки сирийского правительства.

Пока эта трагедия остается с открытым концом. Неясно, чем завершится многоуровневое противостояние и сколько еще жертв понесет многострадальный народ Сирии. Но безотносительно конца принципно и другое. Период, когда ограниченная группа стран могла наслаждаться правом действовать, исходя из собственных интересов, а не требований международных морали и права, закончился. Это имеет очень большущее значение для понимания того, какой мир нас ждет в предстоящем. И что нужно делать для того, чтобы он оказался даже наименее безопасным, а менее опасным.

Вряд ли кому-то получится возвратить дисциплину, не прибегая к конструктивным мерам. А последнее смертельная угроза уже для самих стран-лидеров, не говоря об их региональных клиентах. Даже если Россия из-за внутренней экономической слабости сломается и попробует вновь вернуться к политике конца прошедшего века. В Китае важная, может, даже бо?льшая, чем в Рф, часть элиты нацелена на дружбу с Западом на правах младшего. Эти люди, по мнению экспертов, владеют в США предприятиями и чуть ли не целыми отраслями. Но Китай уже не сможет проводить политику, завещанную великим Дэн Сяопином. Колоссальные инвестиции за рубежом, рост благосостояния и запрос на ресурсы, повышение гос гордости и готовности править, а не подчиняться, будут неизбежно толкать его на борьбу за свои права. В собственном личном, как это всегда бывает с государствами, понимании. Такая борьба, практически, уже развернулась вокруг Южно-Китайского моря.

Речь здесь даже не о попытках потеснить Запад или вступить с ним в конфликт. Этого, естественно, не случится. Ну и Россия не имела никакого намерения конфликтовать с США. Не говоря уже о Европе. Москву испытывали, с ней отказывались гласить. То же само произойдет уже в близкой исторической перспективе и с Китаем.

А далее последуют и другие. Целая группа государств не то чтобы бросит вызов Западу в клоунском стиле покойного венесуэльского победителя. Они просто начнут поступать в международных ситуациях так как им это доходно, и делать то, что отвечает муниципальным интересам. Это само по себе вступает в конфликт с международным порядком, сформировавшимся после падения СССР. Поэтому правило правила может нарушать только один вряд ли получится воскресить в качестве нормы международного общения. Даже если нарушительница спокойствия, Россия, повторимся, будет лежать в руинах, проводить реформы по рецептам Мирового банка.

Тому, что ситуации, подобные сирийской, неизбежны в предстоящем, способствует и продолжающаяся регионализация мира. То, что трудности становятся все более глобальными, а способы их решения все более муниципальными, было подмечено несколько лет назад Генри Киссинджером. Эта неувязка никуда не делась. Так, единственное существенное достижение международного общества в борьбе с взаправду глобальными вызовами за последние годы подписание и начало ратификации Парижского соглашения по климату. Это соглашение, хотя и имеет много недостатков, смогло показать, что страны способны действовать сообща. В особенности принципно, что его желают ратифицировать главные загрязнители Китай и США. По другим же вопросам общих для всех вызовов продвижения пока не просматривается.

Напротив, во всем остальном тенденция к региональным решениям только набирает обороты. В особенности в сфере международного экономического управления. Благодаря усилиям компаний и правительственных экспертов США и Стране восходящего солнца было сотворено блестящее во всем Соглашение о Транстихоокеанском партнерстве. В случае ратификации, которая пока тормозится, мы увидим в АТР принципиально новейшую международно-экономическую реальность. С не малым накалом идут переговоры о разработке Трансатлантического партнерства. Здесь дела обстоят еще более тяжело. Все-таки опыт торговых переговоров у стран Европы несравним с американскими партнерами в Азии. Но сейчас у самых авторитетных наблюдателей есть основания верить в то, что оба партнерства состоятся. В том или ином виде. На их очень велик запрос экономик стран, которые ведут переговоры.

Менее уверенно и попеременно смотрятся подобные пробы в евразийском регионе. Но дело двинулось с мертвой точки и здесь. И может быть, мы станем свидетелями формирования еще 1-го макрорегиона. Что не так плохо. Региональные решения смотрятся единственной разумной кандидатурой решениям только муниципальным. Они позволяют реализовывать политику на базе относительного консенсуса группы государств. Другими словами уже некоего общества, дела внутри которого могут регулироваться правом, хотя на универсальном уровне право работает все ужаснее и ужаснее.

На самом деле в Евразии на 1-ый план выходит задача вроде бы техно подготовка качественного и содержательного соглашения или договора меж Евразийским экономическим союзом и Китаем. В важной степени здесь может быть нужен опыт Транстихоокеанского партнерства более интереснейшего на настоящее время регионального торгово-экономического соглашения. Идущего намного дальше обыкновенной свободной торговли. Но на самом деле необходимо идти еще дальше. Нужно создавать в Евразии институциональную базу долговременной интеграции с объединением части суверенных задач на межгосударственном уровне. Поэтому хоть какое соглашение меж ЕАЭС и Китаем должно быть стартовым, сохраняя возможность ревизии и дополнения.

Международные институты и право более принципное наследие XX века исходя из убеждений поддержания относительной нормальности и маневренности в международной системе. Их важная задача исподволь сдерживать плохие проявления суверенитета государств. Также агрессивные выплески внутриполитической конъюнктуры за национальные границы. Сейчас институты это единственное, что формально связывает нас с относительным правовым характером отношений в международном обществе. Убрать их и население земли вернется в предсистемное состояние. К такому состоянию оно уже и так приблизилось на ужасную дистанцию. И это очередной урок страшных событий на Ближнем Востоке.

Лента.ру благодарит международный дискуссионный клуб Валдай за подготовку публикации.

Лента.ру

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *