Статьи

Сможет ли российская дипломатия положить конец войне в Сирии?

Наилучшим из возможных результатов состоявшейся не так издавна в казахстанской столице Астане мирной конференции по Сирии является соглашение меж Турцией, Россией и Ираном о совместном контроле за прекращением боевых действий на северо-западе Сирии. Такой конец мог бы смягчить гуманитарную катастрофу, предоставить возможность сирийским повстанцам-националистам дистанцироваться от связанного с Аль-Каидой Джабхат Фатх аш-Шам и, может быть, приготовить почву для плодотворных общесирийских переговоров в Женеве.

Сумеет ли русская дипломатия положить конец войне в Сирии?

Препятствия, лежащие на пути к успеху, поистине обескураживающие. Но, может быть эта инициатива все же заслуживает поддержки со стороны Америки.

Переговоры в Астане в сущности были попыткой Москвы, Анкары и Тегерана выработать общий подход к ослаблению и, в конечном итоге, окончанию сирийского кризиса. Все три стороны имеют различные мотивы. Являются ли их интересы в принципе совместимыми?

Президент Рф Владимир Путин стопроцентно воспользовался провалом американской внешней политики в Сирии, чтобы укрепить свои позиции у себя в стране и занять центральное место в сирийском конфликте  как в военном, так и в политическом отношении. Путин в стиле политического дзюдо провел схватку с Белым домом, риторика которого сводилась к требованиям типа «Асад должен уйти», выдвижению неких «красных линий», которые нельзя пересекать, также постоянным заявлениям о недопустимости жертв среди гражданских лиц. Российский президент решительно вмешался в конфликт, чтобы поддержать собственного беспомощного, но полезного сирийского союзника. Аргумент, который Путин в конечном итоге получил для российского общества, был неоценимо принципным: мы предупредили попытку смены режима, за которой стоят Соединенные Штаты, и мы снова, после десятилетий унижения, вернули себе статус великой державы.

Разумеется, Путин отлично поразмыслил над тем, что может последовать за успешной военной кампанией. Усвоив уроки американских провалов в Две тысячи три году в Ираке и в Две тысячи одиннадцать году в Ливии, а может быть и еще 1-го, разворачивающегося в настоящее время в восточной Сирии, Россия отлично соображает значимость пост-конфликтной стабилизации. Хотя вооруженный конфликт продолжается, пусть и не так интенсивно, Москва сейчас стремится дипломатическими мерами консолидировать военные успехи, достигнутые в конечном итоге проведения воздушной операции в координации с действиями руководимых Ираном сухопутных подразделений с ролью забугорных шиитских боевиков, главным образом из Ливана, Ирака и Афганистана.

Если эта консолидация подразумевает восстановление власти Асада (имея в виду семью и окружение) в том же виде, как это было до марта Две тысячи одиннадцать года, российское военное вмешательство  в Сирии надолго переживет Владимира Путина. Обязательно, стабилизация в Сирии потребует лишения способностей этого противоправного и малосведущего режима, который вел жестокую войну против собственного гражданского населения. Что толку Москве от авиационных и военно-морских баз, если городская платформа в стране представляет собой дискредитированную семью и ее вассалов? Готова ли Россия кидать ресурсы в бездонную пропасть ради восстановления страны, отлично зная, что за люди будут курировать этот процесс?

Если план Москвы предугадывает договор о разделении власти и способностей, которое положит конец анти-асадовскому восстанию, и перевод Сирии на путь восстановления и примирения, она должна вынудить собственного союзника отступить. Мафиозные структуры не участвуют в разделении способностей. Башар аль-Асад уверен, что Путин нуждается в нем больше, чем напротив. Асад держит в руках военную победу, которую Запад считал невозможной. И если у него есть хоть какие-то сомнения по поводу Рф, то в отношении Ирана их точно нет.

Для Тегерана уникальность режима Асада заключается в его готовности полностью подчинить себя Ирану по всем вопросам, связанным с Хезболлой, которая много лет делает функции инструмента иранского воздействия в  регионе. Способность Хезболлы доминировать на местности Ливана и угрожать Израилю зависит, по мнению Тегерана, от безопасности внутренних территорий Сирии и уступчивости сирийских властей. Тегеран отлично осведомлен о националистических настроениях и стремлении к независимости сирийцев. Режим Асада представляет устраивающую Иран зависимую властную структуру, лишенную гос гордости.

Таким образом, вариант оттеснения Асада от власти не устраивает Тегеран. Если сценарий Рф предугадывает лишение режима Асада основных способностей в сфере исполнительной власти, чтобы «переходный управляющий орган» мог действовать отлично, это может не устроить Иран. Может быть, Рф получится добиться от анти-асадовской оппозиции того, о чем не могли просить их американские дипломаты: сохранения на определенный период времени сирийского правительства, подходящего Ирану и Хезболле.

Что касается Анкары, она вообще не заинтересована в сохранении власти Асада, как на всей местности страны, так и в отдельных ее частях. Не считая самих сирийцев, турки заплатили самую большую цена за кровавую политическую стратегию выживания режима Асада. Исходя из убеждений Анкары, Сирия остается в руинах, истекая кровью, до тех пор, пока режим будет сохранять власть. Но, Турции пришлось иметь дело с реальностью односторонней политики Америки, с администрацией, которая предпочла биться с ДАИШ с помощью сирийского филиала Рабочей партии Курдистана, которую Анкара считает террористической организацией.

Таким образом, если Анкара и Москва займут общую позицию в отношении оттеснения от власти Асада, являющегося инвентарем иранского воздействия в Сирии, то поддержка Вашингтона является целесообразной и потенциально принципной. Администрацию Обамы достижение и соблюдение соглашения по ядерной программе Ирана вынуждало ограничиваться в Сирии громкими заявлениями, не предпринимая активных действий. Можно представить, что даже если администрация Трампа сочтет нужным соблюдать эту ядерную сделку, она не будет так же позитивно настроена в отношении иранского доминирования в Сирии.

Создатель, Фредерик Хоф – директор Центра по исследованию Близкого Востока имени Рафика Харири при Атлантическом совете США

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *