Статьи

Самуэль Чарап, Джереми Шапиро «Среднего не дано. Российско-американские дела и региональный постсоветский порядок»

Российско-американские дела развиваются по нисходящей с момента, как в феврале Две тысячи четырнадцать г. Владимир Путин принял судьбоносное решение о вторжении в Крым. Прошло два с половиной года, и сегоднящая ситуация так же угрожающа, как в самые опасные дни начала 1980-х годов. Россия и Соединенные Штаты фактически ведут опосредованную войну в Сирии.

Обоесторонние дипломатические каналы по-прежнему открыты и активно действуют, но снять напряженность не удается. Из-за недоверия к Рф и кошмара перед агрессивной непредсказуемостью любые уступки ей вызывают на Западе яростные обвинения в попустительстве. С другой стороны, чувство исторической несправедливости укрепляет позиции авторитарного российского победителя, упивающегося готовностью рисковать и доказывать военную мощь своей страны.

Конфронтация быстро преобразуется в новейшую холодную войну. Для российского премьер-министра Дмитрия Медведева она уже началась. Мы скатились, по сути, во времена новой холодной войны, произнес он в феврале, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности. Войны, холодные или горячие, не похожи друг на друга, поэтому новая холодная война будет кардинально отличаться от прежней. Но этот конфликт приобретает очень ужасную форму: он предполагает широкую конфронтацию, которая разыграется на различных опосредованных театрах по всему миру и может привести к возрождению постоянной угрозы ядерной войны.

Президент Обама заявил, что желает избежать новой холодной войны. Но он не показал заинтересованности в решении головного вопроса установления регионального порядка в постсоветской Европе и Евразии. После российского вторжения в Крым в феврале Две тысячи четырнадцать г. администрация Обамы пробует следовать по среднему пути.

Вместо прямой конфронтации он предполагает сотрудничество с Россией по основным глобальным вопросам, в решении которых требуется роль Москвы, пример ядерная программа Ирана. В то же время администрация продолжает оказывать давление на Россию в связи с ее действиями на Украине. Средний путь базируется на предположении, что новой холодной войны можно избежать, не вступая в переговоры с Россией по региональному порядку на окружающем ее пространстве.

Иллюзия среднего пути

Год назад мы предупреждали, что продолжительно придерживаться среднего пути не получится; политические и бюрократические предпосылки с обеих сторон приведут к усугублению конфронтации. Мы говорили, что поддерживать сотрудничество с Россией по глобальным вопросам, при всем этом открыто противодействуя ей на Украине, политически нереально. Такой двойственный подход осуждать Россию как агрессора, а на следующий день пробовать сотрудничать с ней дает повод критикам Обамы обвинять его в слабости и беспринципности. В то же время влиятельные фигуры в правительствах обеих стран продолжают увязывать с украинским кризисом те аспекты обоестороннего взаимодействия, которые еще работают.

Схожая динамика в Сирии и Европе. В Сирии российское вмешательство в важной степени было нацелено на то, чтобы показать Соединенным Штатам, что Россия больше не будет мириться с американской политикой смены режимов на Ближнем Востоке. Другими словами, это передовой предел обороны от глобальных простирающихся от Триполи до Киева и в конечном итоге до Москвы попыток Запада свергнуть неугодных ему победителей средством поддержки снаружи демократических восстаний, как это видится российскому истеблишменту. Россия пошла на односторонние деяния, ведущие к эскалации ситуации, потому что считает: США будут учитывать ее интересы только под давлением. Такой шаг оказался возможен только после разлада в российско-американских отношениях.

Соединенные Штаты, признавая российский вызов в регионе, где они долгое время были доминирующей внешней державой, начали контрэскалацию, цель которой вынудить Россию заплатить высшую военную цена за вмешательство. Деяния обеих сторон сделали опасные условия для грядущего взвинчивания, включая прямую конфронтацию меж Россией и США.

Несмотря на нежелание переходить к активному военному роли в сирийском конфликте, в конечном итоге Обаме, может быть, придется сделать военные деяния против режима Асада не для награды определенных целей в Сирии, а для поддержания репутации Америки в мире. Президент находится под непередаваемым давлением даже со стороны собственной администрации: от него требуют показать, что США не отступят перед российской злобой.

В Европе ситуация менее взрывоопасная, но также не способствующая предотвращению новой холодной войны. Россия продолжает проверять сплоченность Североатлантического альянса, используя различные провокации от прощупывания ВВС до предполагаемого похищения эстонского офицера разведки, что вызывает медленную, но стопроцентно определенную реакцию со стороны НАТО и Соединенных Штатов. Военные расходы в Европе и США начинают расти на фоне нового российского вызова.

Соединенные Штаты выделят Семьсот восемьдесят девять млн баксов в Две тысячи шестнадцать г. и 3,4 млрд баксов в Две тысячи семнадцать г. в особенный фонд для расширения собственного присутствия в Восточной Европе, не считая остального предполагается циклическая ротация бронетанковых и воздушно-десантных бригад в Польше. Саммит альянса в Варшаве принял решение расположить в Прибалтике и Польше четыре батальона в знак решимости защищать новых членов. Эти меры нацелены на укрепление доверия союзников по НАТО и сдерживание авантюризма Рф. Но такие шаги также убедят Москву, что США форсируют приближение своей военной инфраструктуры к границам Рф, начавшееся после холодной войны. Мы, в свою очередь, можем ожидать грядущего наращивания военной мощи Рф в Западном военном окружении, включая Калининградскую область, граничащую с Польшей и Литвой.

Больше всего стращает тот факт, что ядерная риторика времен холодной войны возвращается, хотя и в другом виде. Россия, осознавая, что уступает НАТО в обыденных вооружениях, открыто говорила о возможности приведения ядерных сил в боевую готовность во время операции в Крыму, расположила ракеты, способные нести ядерные боеголовки, в Калининградской области и даже угрожала членам НАТО. В ответ альянс укрепляет средства сдерживания и продвигает планы развертывания системы ПРО ситуация развивается по спирали.

Средний путь администрации Обамы дал некоторые результаты. Поначалу стороны смогли преодолеть политическое и бюрократическое сопротивление и сотрудничать в рамках переговоров с Ираном в формате 5+1. Достигнуты военные и военно-технические договоренности по Сирии, которые позволили снизить возможность эскалации. Не считая того, стороны пробуют добиться прогресса по политическому урегулированию, хотя пока без результатов. Но общая направленность российско-американских отношений не внушает оптимизма и только утежеляется. В феврале Москва объявила о прекращении сотрудничества с Вашингтоном по Афганистану, где США и Россия обычно находили общую цель и отлично работали в протяжении Пятнадцать лет.

Выработка американской политики в отношении Рф после украинского кризиса непростая задача. Средний путь оказался не худшим вариантом: он отражал разумное решение игнорировать призывы к последним мерам в ответ на поведение Рф. И администрация Обамы заслуживает похвалы за то, что попеременно отвергала варианты, ведущие к гиперэскалации. Показательным примером стали яростные дебаты не только в правительстве, ну и в экспертном обществе по поводу поставок орудия на Украину. Те, кто выступал за, может быть, стремились обеспечить безопасность этой страны, но следование их советам, обязательно, усугубило бы напряженность меж Соединенными Штатами и Россией.

Но отказ от конструктивных решений не предупредил сползания к новой холодной войне, просто происходило это не так резко. Другими словами, средний путь провалился. Основная идея такой политики новой холодной войны можно избежать, не решая главный вопрос европейской безопасности, оказалась неправильной. Пришло время переориентировать американский курс, пока не нанесен непоправимый вред.

Как мы ранее дошли?

Обязательно, неизменные российско-американские дела лучше новой холодной войны. Чтобы их сделать, нужно заняться главный неувязкой, ставшей катализатором кризиса на Украине конфликтом из-за регионального порядка на постсоветском пространстве. Cубрегион, включающий Украину, Белоруссию, Молдавию, Грузию, Армению и Азербайджан, поднялся на поверхность из геополитических глубин на фоне базисных противоречий меж Россией и Западом по поводу его будущего.

Возникновение этих противоречий относится к критическому периоду Девятнадцать миллионов восемьсот девяносто одна тысяча девятьсот девяносто один гг., когда порядок, существовавший после 2-ой мировой войны, был отвергнут. Удачное решение сделать объединенную Германию полноправным членом НАТО и Евро общества сделало прецедент для остальной посткоммунистической Европы: расширение без существенных модификаций имеющихся евроатлантических институтов для стимулирования демократических и экономических преобразований. В конечном итоге расширение институтов способствовало положительной трансформации большей части посткоммунистической Европы поначалу 1990-х гг. такой результат не казался естественным.

Минусы заключались в том, что таким образом НАТО и ЕС никогда не смогут на 100 процентов интегрировать Россию, а Москва не примет интеграцию на ультимативных аспектах Запада. Даже если бы Россия стала рыночной демократией и стремилась к членству в НАТО и Евросоюзе, эти институты не были бы способны принять такую гигантскую страну с множеством заморочек в экономике, социальной сфере и сфере безопасности, кардинально не изменившись сами. Базовое изначальное условие расширения НАТО и ЕС имеющиеся правила не подлежат дискуссии. Меняются страны, которые хотят вступить в эти институты, а не институты чтобы принять новых членов.

Делему положения Рф как аутсайдера усугубляли сигналы от НАТО и ЕС о намерении продолжать процесс интеграции, пока все или фактически все соседи Рф не будут включены в евроатлантический порядок. Москва справедливо или ошибочно воспринимала это как прямую опасность. Была запущена спираль действие-противодействие: Евросоюз и НАТО продвигались на восток, Россия решала контрмеры, что вело к эскалации конфронтации. В апреле Две тысячи восемь г. на саммите Североатлантического альянса в Бухаресте была принята декларация, в какой говорилось, что Украина и Грузия станут членами блока. В августе Две тысячи восемь г. Россия вторглась в Грузию и признала независимость 2-ух сепаратистских регионов. На следующий год Евросоюз запустил программу Восточное партнерство, предложив укрепление политических и экономических связей Молдавии, Украине, Белоруссии, Грузии, Армении и Азербайджану. Россия реализовывала собственные проекты в сфере региональной безопасности и экономической интеграции в форме Организации договора о коллективной безопасности и Евразийского экономического союза.

Украинский кризис начался в контексте этого соперничества за воздействие на постсоветском пространстве. В конце ноября Две тысячи тринадцать г. правительство Украины приостановило подготовку к подписанию соглашения об ассоциации с ЕС апофеоза Восточного партнерства. Переговоры по соглашению напоминали прежнюю практику расширения, хотя в данном случае перспективы членства не предлагались: ожидалось, что страны-претенденты примут правила и нормы Евросоюза в обмен на либерализацию торговли, упрощение визового режима и более тесное политическое сотрудничество. Под давлением Кремля президент Виктор Янукович отказался подписать соглашение за несколько дней до намеченной даты. Такой поворот привел к массовым протестам, в итоге Януковичу пришлось покинуть страну.

Резоны в пользу стабильности

Политика США должна быть нацелена на достижение стабильности в российско-американских отношениях, потому что они необходимы Вашингтону для эффективной реализации его целей в мире. Устойчивые связи позволят Рф и Соединенным Штатам сотрудничать по общим вызовам и угрозам, рассчитывая на взаимную выгоду по каждой определенной глобальной проблеме. На данный момент испорченные дела фактически гарантируют отсутствие сотрудничества, даже если оно животрепещуще необходимо. Стабильность не означает, что стороны всегда будут согласны совместно, но она даст им шанс приходить к консенсусу и решать споры. Многосторонняя дипломатия окончит быть жертвой российско-американских разногласий.

Неизменные дела также позволят резко уменьшить возможность нечаянного конфликта меж Россией и НАТО. На данный момент у Кремля есть мотивация бряцать орудием у границ альянса, такое поведение не только указывает недовольство политикой блока, ну и заставляет Запад навести внимание на опасения Москвы. Снизятся предполагаемая и реальная возможность конфликта Рф и НАТО, потому что такой мотивации уже не будет. Не считая того, уменьшится необходимость ремилитаризации Европы с обеих сторон.

Неизменные дела высвободят политическое место для поддержания стратегического баланса в ядерной сфере. Для примера возьмем нынешние разногласия по поводу выполнения Москвой Договора о ракетах средней и меньшей дальности. (США считают, что Россия в нарушение документа разрабатывает крылатую ракету наземного базирования, Москва отвергает эти обвинения и выдвигает встречные претензии.) Если деяния продолжат развиваться в русле новой холодной войны, дипломатическое решение, которое дозволит сохранить договор, маловероятно. Голоса тех в российском правительстве, кто задается вопросом, с какой стати идти на уступки Вашингтону, заглушат миропонимание сторонников контроля над вооружениями. На Капитолийском холме уже раскритиковали Белый дом за бездействие и потребовали принять военные контрмеры. Если в ближайшее время решение не будет найдено, такие призывы зазвучат еще громче. Неизменные дела обеспечат место для работы дипломатов.

В конце концов, неизменные российско-американские дела дадут Украине шанс выжить и даже, может быть, процветать. Хотя интенсивность боевых действий в Донбассе снизилась с сентября Две тысячи пятнадцать г., инциденты происходят раз в денек и риск эскалации сохраняется. Не считая того, экономика Украины остается в плачевном состоянии. Уровень коррупции не уменьшился, и власть еще в руках олигархов. У страны нет шансов добиться стойкости или процветания, пока Соединенные Штаты и Россия рассматривают ее в качестве трофея в своем соперничестве.

Стабильность в двухсторонних отношениях не означает возвращения к положению дел до присоединения Крыма. Россия произвела очень большой переполох, чтобы такой возврат был возможен или желателен. Многие решения, принятые за два года, останутся в силе, в том числе запрет на экспорт в Россию товаров военного и двойного назначения, введенный США и ЕС. Сохранятся и новые меры сдерживания в НАТО. Российско-американские дела никогда не станут стратегическим партнерством, о котором многие вожделели в прошедшем, и по ряду вопросов от ПРО до прав человека неизбежны разногласия, но угроза назревающего конфликта пропадет. Не считая того, у сторон появится место для сотрудничества, когда их интересы совпадают.

Как к этому прийти?

Резкая реакция Рф на смену власти в Киеве в феврале Две тысячи четырнадцать г. понятна только в контексте более широкого соперничества с Западом за региональный порядок. В Москве, по-видимому, решили, что новое правительство Украины выполнит свое обещание о быстром движении к членству в НАТО и Евросоюзе. Пока интеграция Украины в евроатлантические институты остается правдоподобным сценарием, хоть какое российское управление пойдет на последние меры, чтобы этого не допустить.

Иронию в том, что ни НАТО, ни ЕС не могут предложить членство ни одной из 6 стран субрегиона, который стали называть промежуточным (“in-between”). Представления участников альянса по поводу разумности такого решения разделились, в особенности в контексте предоставления гарантий безопасности государствам, на которые Россия нередко посягает. А Евросоюз переживает самый глубочайший кризис за время существования: дестабилизация еврозоны, волны мигрантов с Близкого Востока и из Северной Африки, выход Великобритании из ЕС. Когда под вопросом выживание Союза, присоединение новых партнеров не является ценностью.

Более того, ни одно из государств промежуточного субрегиона (и в наименьшей степени Украина) не соответствует стандартам действующего управления, функционирующего рынка и демократических процессов, которые необходимы для членства в Евросоюзе или НАТО. Украина уже не справляется с выполнением аспект соглашения об ассоциации интеграционного инструмента, который оказался очень принципным для страны, переживающей кризис. Другими словами, несмотря на прошлые успехи, политика расширения евроатлантических институтов в посткоммунистической Европе себя исчерпала.

Признание этого факта не означает, что Запад должен согласиться с доминированием Рф над соседями. Для государств промежуточного субрегиона необходимы другие институты, которые послужат мостом меж евроатлантическими структурами и проектами, которые производит Россия. Чтобы эти институты были эффективными, они должны соответствовать следующим нюансам:

  1. Быть применимыми для всех вовлеченных сторон Рф, Запада и самих государств промежуточного региона.
  2. Позволить странам повысить уровень интеграции и с Евросоюзом, и с Евразийским экономическим союзом. Другими словами, обеспечить разнонаправленную интеграцию, а не сегодняшнюю несопоставимость одних институтов с другими.
  3. Способствовать грядущим экономическим реформам и улучшению функционирования рынка. Экономические образцы стоит привязать к наименьшему общему знаменателю, но потому что ЕАЭС стремится походить на Евросоюз, процесс переговоров поможет повысить нормативное качество во всем регионе.
  4. До того как браться за изменение согласованной региональной архитектуры, участники переговоров принимают на себя обязательство добиться консенсуса. Это дозволит укрепить стабильность и исключить одностороннее изменение статус-кво.
  5. Все стороны должны уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга, воздерживаться от использования силы для разрешения споров. Россия будет вовлечена в процесс, в конечном итоге которого она в конечном итоге выведет свои войска из таких неоспариваемых районов, как Приднестровье и Донбасс.
  6. Всем надлежит вести активные переговоры по гуманитарным, экономическим мерам, также вопросам безопасности, связанным со спорными территориями. Многосторонние гарантии нейтралитета в том, что касается статуса территорий, т.е. официальное снятие с переговоров политических вопросов, дозволит сторонам, занимающим непримиримые позиции, решать практические вопросы, которые касаются жителей зон замороженных конфликтов, не отступая от собственных политических позиций. Со временем это ослабит напряженность и создаст условия для урегулирования.

Даже при таких широких качествах по некоторым темам потребуются жесткие переговоры. И, естественно, прийти к согласию в нынешней атмосфере недоверия и взаимных упреков будет очень тяжело. Но все-таки может быть. В конце концов, Хельсинкский Заключительный акт может быть, еще более принципный проект удалось согласовать на пике холодной войны.

Как бы ни было тяжело, поначалу Соединенные Штаты и их союзники должны поставить долгосрочную цель достижение компромисса приблизительно по вышеупомянутым нюансам. После окончания холодной войны Запад никогда не стремился к компромиссу, временами даже убеждая себя, что Россия примет региональный порядок, определяемый только евроатлантическими институтами.

Урегулирование нынешнего кризиса должно исходить из необходимости добиться этой долговременной цели. Это не значит, что США следует просто удовлетворить все требования Рф. Процесс переговоров предполагает, что всем сторонам, включая Москву, придется пойти на непростые уступки. Запад будет должен признать, что модель, отлично работавшая в Центральной и Восточной Европе, не подходит для остальной части континента. Рф предстоит правильно следовать новым соглашениям, которые определят пределы ее воздействия в регионе, и отрешиться от военного вмешательства в дела соседей. Похожая стратегия обеспечит Рф безопасность у ее границ без конфронтации с Западом, но отказ от роли в новых договоренностях будет подразумевать ее изоляцию и новейшую конфронтацию.

Таковой путь к стабильным российско-американским отношениям, и это единственный способ избежать новой холодной войны. Удачные переговоры не только обеспечат взаимоуважение великих держав. Новые институциональные механизмы региональной архитектуры также дадут постсоветскому региону шанс на безопасность, реформы и процветание. Поддержание статус-кво геополитического соперничества путь к постоянной непостоянности, политической нефункциональности и экономической отсталости.

На данный момент главное препятствие в том, что ни одна из сторон не верит, что оппонент стремится к стабильности. Москва убеждена, что Запад вожделеет распространить свое воздействие до самых границ Рф (и даже вглубь ее местности). Запад что применение силы и угрожающее поведение Рф отражает абсолютную приверженность агрессивной политике в отношении соседей. К огорчению, ни те, ни другие опасения нельзя называть безосновательными. Чтобы избежать новой холодной войны, придется пойти на уступки: США и их союзникам в отношении грядущего расширения евроатлантических структур, а Рф в том, что касается вмешательства в дела соседей и угрожающего поведения в военной сфере. Скептики укажут неограниченное количество событий, по которым подобные переговоры могут провалиться. Но тяжелые последствия длительной конфронтации оправдывают пробы прийти к согласию. Одной холодной войны достаточно.

Расположено в журнале Bulletin of the Atomic Scientists, Vol.72:3 (2016) pp.150155 (‘US-Russian relations: The Middle Cannot Hold’ By SamuelCharap Jeremy Shapiro), публикуется на русском языке с разрешения Taylor Francis Ltd,www.tandfonline.comпо поручению Bulletin of the Atomic Scientists.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *