Статьи

«С той стороны люди не хотят воевать»

Беседа с офицером внутренних войск ДНР из подразделения «Восток»

Его зовут Сергей. Позывной «Крест». Старший лейтенант. Когда я говорю «думал, майор», он объясняет, что в бригаде «Восток» звания не популярны: «Я себя считаю рядовым. Я же не за военной карьерой здесь». Он родился в Казахстане.

По пальцам считает национальности, с которыми знакомился в детском саду: «Всего трое русских было, другие — ингуш, казах, монгол, армянин, грузин. Мы все как одно целое были. Я воспитывался в СССР: патриотизм поначалу. Наших бьют?

«С той стороны люди не желают воевать»

Боевая техника ополчения ДНР

Поднимаешь задницу и вперед! Тот, кто против нас воюет, не патриот Рф. Он просто предатель. Как ранее было при Сталине: что-то произнес против Рф — на Колыму. Я бы тоже сделал так здесь».

На скорости в 100 20 км в час мы едем в сторону фронта. Крест тормозит только чтобы обогнуть на своем пикапе воронки.

Еще в феврале эта трасса на Горловку была и для гражданских, хотя таксисты предупреждали «не пристегивайся: а ну обстрел «Града» — как тикать-то будешь?» Весной ВСУ оттеснили армию ДНР — на данный момент Ясиноватская развязка, где находятся позиции роты Креста, обстреливается.

«Я из семьи переселенцев, — ведает Крест. — Мне было Восемнадцать лет, когда родственники с маминой стороны уехали в Европу. Мы возвратились на историческую Родину — в Германию. Но я туда не стремился. Я же вырос в трусах, босиком, в грязищи, в огородах, в озере, в лесу с грибами и ягодами.

Этого нет в Европе. Там нигде костер не разожжешь. Шашлык будешь жарить в своем же доме, для чего должен предупредить чуть ли не полквартала, а не то заплатишь большой штраф. И в это рабство рвется Украина? Там человеку не давали заработать. Каждый евро пересчитан, за все необходимо отчитываться».

«Лента.ру»: Зачем вы сюда приехали, что стало катализатором?

Сергей: Я попал в ДНР в сентябре Две тысячи четырнадцать года. А летом был в Югославии (в Хорватии) — у меня проекты были, компания. Но нигде в Европе не знали, что война идет.

Так вам-то это все зачем?

Потому что это моя война, я русский человек. Я — один из самых счастливых людей, которые родились русскоговорящими.

Против вас тоже воюют русские.

Значит, они не русские, раз они воюют против русских. Там же и наемников хватает — итальянцев, литовцев, поляков, германцев. Из Европы много русскоговорящих приехало.

А с вашей стороны наемников много?

Ополченцы, которые получают зарплату, — это уже контрактники.

Другими словами сейчас ополчение на 100 процентов в армейский корпус влилось?

Да. Мы сейчас едем на позиции внутренних войск. Ранее здесь только «Восток» стоял, а сейчас мы сбиты с многими подразделениями. Я помню, в Две тысячи пятнадцать году мы в аэропорту стояли, позднее были там Моторола и Гиви — шум делали, тонны снарядов на украинцев кидали.

Людей клали. Воевали только с 30 бойцами украинской армии. Моя рота держала по два-три батальона, чтобы они не вошли в аэропорт и не наваляли этим мажорам.

Это гражданская война?

Представьте, что старший брат и мама живут в Авдеевке, а младший воюет с нашей стороны. И люди по обеим сторонам знают, что если будет приказ на минометный обстрел, они его выполнят, но снаряд может полететь в их дом. Вместо того, чтобы население эвакуировать, власть свои карманы набивает миллионами. Хотя на эти миллионы можно полмиллиона квартир однокомнатных приобрести.

А на чем делают миллионы?

На войне. Война — это продажность, воровство, мародерство. Неважно какая война такая.

Несмотря на то что у вас правительство строится, все равно это все остается?

Как строится? Предприятия стоят, жд вагоны порезали. Здесь большущая территория, которая не контролируется законом. Здесь у власти люди, в каких сохранился украинский склад разума: воровать, друг на друга наговаривать. Это только через поколение уйдет, если мы отвоюем свою Донецкую народную республику.

Мы въезжаем на ясиноватскую развязку. Слева раздается хлопок. Через две секунды сзади справа — взрыв. Тяжкий пикап мало подбрасывает — он чуток виляет кормой. Осколки секут заднее стекло, пробивая корпус. ВСУ дежурно обстреливают машину Креста из АГС.

Он втапливает акселератор и быстро съезжает с трассы. Уже остановившись на позиции, кричит: «Валим!» Внутри импровизированного блиндажа, нервно отсмеявшись, мы продолжаем говорить.

«С той стороны люди не желают воевать»

Ясиноватая

Про вашего командира Ходаковского тоже говорили, что он отжимал и транспорт, и бизнесы.

Что у него нашли? Ходаковский был со своими 4-мя с половиной тысячами бойцов занят на фронте. У него ничего нет. Остался «Восток» — бойцы, за которых он переживает. Остались самые боевые, которые сидят 3-ий год.

Он гласил мне, что россиян не было — только местные.

Ну, так и есть. Самые идейные.

Про зарплаты можно спрашивать? Сколько сейчас получают средств у вас?

Каждое подразделение по-разному. В корпусе рядовой боец получает Семнадцать тысяч, в ВВ — 8-10.

Лейтенанту сколько платят?

16 тысяч примерно.

А полковнику?

У нас этого нет уже. Я получал 30 тысяч, когда был в корпусе. Сейчас в ВВ — 19-20 вместе с боевыми, с надбавкой. Но не в зарплате же дело. У меня есть люди, которые не прошли по каким-то возможностям, но они служат с самого начала — мы их не бросили.

Есть какая-то система помощи?

Они не получают от корпуса или ВВ, но они с нами на передке держатся. Такие люди остались. Они не молвят «где моя зарплата», потому что не за средствами сюда пришли. Мы по возможности помогаем им гуманитаркой, едой, временами бойцы сами средствами скидываются.

А ротация есть какая-то?

Каждое подразделение само себя ротирует.

А чем вы воюете? Ходаковский гласил, что в Славянске, допустим, две «Ноны» отжали…

Естественно, мы воюем тем, что отжали. Забирали «Утес», КПВТ, АГС, автоматы.

А танки, РСЗО?

И «бэхи» (боевые машины пехоты — прим. «Ленты.ру»), и танки забирали. То, что они кидали. Однажды командирский танк бросили, к тому же с паспортом командира.

Но они же кадровые военные, почему они отступали без приказа?

Страшно людям, во-первых. Во-вторых, для их это непонятная война. Вэсэушники никогда очень не воевали. Нацбаты — да. Бывало, у их новая ротация, дают им приказ выдвигаться куда-то. Пацаны молодые с малограмотными офицерами. Тем более сидят в танке — местность очень не видят. Куда ехать, куда стрелять — непонятно. Приехали, а здесь вокруг мы. Что им делать? Кидают все и тикают.

То, что молвят про зверства «нацистов», — это правда?

Да, у их это находится.

Они реально вытерпеть не могут местных?

Реально.

Вы слышали или сталкивались?

Естественно, сталкивались.

Рассказывайте!

Что они делали, я не видел. Могу рассказать, что я с ними делал. Брал пленных и передавал дальше. Наши их помоют, оденут, постригут.

Я находился пару раз при обмене пленными. Нашего бойца зимой в январе 2015-го на ротационном мосту с загнившими ранами привезли босиком.

Сверху на нем футболочка висела. Мороз сильный стоял. Кровь течет, тряпки гнилые на нем висят. Он с месяц у их в плену был. Мы выводим их бойца — берцы хорошие у него, одет в форму, постриженный, побритый, помытый, дали его вот с такими щеками. Где справедливость?

А такие штуки, которые Гиви творил с полковником, у вас случались?

Это неадекватность. Я тоже полковника видел и боец обыденных встречал. Стоят они передо мной — и что с ними делать? Если он взрослый и грамотный человек, комбат, а мы такое на камеру показываем, то выходит, что мы животные какие-то.

Мы, а не они. Это зверство — пихать ему в рот что-то. При виде этого так же и с нами будут поступать. Мы — лицо цивилизации, которую мы должны показать как адекватную. Пленных передавать без ран и синяков. Если ты адекватный человек, ты этого делать не будешь, я так думаю. Другими словами это просто была игра на камеру.

Пленные жили у вас в человеческих аспектах?

Естественно.

Когда молвят о полосы соприкосновения, есть желание дойти и отодвинуть ее?

Смотря как отодвинуть. Зачем мне идти на 50 метров или километр? Это значит положить личный состав. Это тупо. Я это наступлением считать даже не буду. Км хотя бы на 50 подвинуть.

Зачем? Что там есть, за 50 км?

Как зачем? Чтобы не стреляли по домам, по мирным жителям. Мы же не перед Киевом стоим. Под Донецком. Вот Авдеевка сейчас под ВСУ в 2-ух километрах отсюда. У меня противник рядом. Вот если бы до их 1,5 километра было, АГС летел бы секунд 10.

А выходит, мы только выехали — по нам уже слету отработали. Метров 500 до их позиций. А там, на передке, мы в 50 метрах друг от друга. А бойцам отодвинуть их границу от Донецка хочется — это не поселок, а миллионный город.

«С той стороны люди не желают воевать»

Граффити в память о детях, погибших в процессе конфликта

Это искусственная граница. Как были, так и остались, когда «Минск-2» подписывали.

Естественно.

Вы говорите о победе. Победа — это что такое? Это до Киева или до границ областей?

Это когда война закончится, мы перестанем стрелять друг в друга, и граница не станет существовать, когда мы будем дружить.

Это очень романтично звучит.

Почему романтично?

Они вас тоже вытерпеть не могут.

Война-то должна окончиться.

Война закончится. Где граница остается?

Границы вообще не должно быть.

Другими словами вы в составе Украины?

Нет, мы совсем не хотим в состав Украины. Граница — это когда мы пришли захватить землю чужую, захватить кусок этой Украины. А мы за свою землю воюем. Мы ее вызволить хотим.

От кого?

От фашистов и от беспредела.

Другими словами там все фашисты?

Не все.

Я сейчас проехал по Украине, и там такие же ребята, как вы здесь. Русские, молвят по-русски, и они не думают, что вы тут наемники из Рф. Они молвят «да, там местные воюют». Вы же сами произнесли, что это гражданская война. Так от кого землю освобождать?

«С той стороны люди не желают воевать»

Разрушенное здание Донецкого аэропорта

Так, может, они не хотят воевать, а у их приказ. Я бы сейчас так сделал: вот эти 50 фур гуманитарки для Донецка взял бы, прямо здесь расчистил всю технику, которая сожженная стоит, и загнал бы их в Украину, потому что там тоже люди голодают.

Это политика, в какой мы не разберемся. Мы — пешки, которые делают какие-то задания. Но мы понимаем, что мы русские, и что на эту русскую землю какие-то люди пришли чужие. И вокруг нас идет игра: сидят какие-то три дяди и тетя и решают.

Для нас главное — выстроить что-то и после себя кинуть. Если они хотят вынудить брата бить брата — не получится. 3-ий год пошел. Если бы Россия вожделела собственного брата бить, мы бы уже отодвинулись. Для Рф достаточно два часа — и мы бы Двести км прошли.

А с той стороны люди что думают, осознаете?

С той стороны люди не хотят воевать, поверьте мне. Их очень много. Я выставил икону православную, чтобы видели, что здесь русские стоят. Мне докладывают, что вэсэушники меня вызывают. Молвят: «Пацаны, мы не хотим войны, нас через два дня уже ротируют».

Я дал приказ не стрелять. Ни 1-го выстрела не было. У меня даже записи были, когда на меня выходил противник. Меня здесь знает вся линия обороны. Вызывают, молвят: «Мы зашли, мой позывной такой-то… Кабан, Пионер.

Я сротировался в эту сторону, я держу этот участок, давайте не будем стрелять». А я отвечаю: «Я вообще не прошу тебя стрелять, я вообще не стреляю в эту сторону первым. Пока вы не начинаете, понимаешь?»

А кто сейчас по нам шмальнул?

Свои (смеется). ВСУ — 95-я бригада, 25-я, 97-я. Десантники, в общем.

Украинцы из РСЗО пуляют сюда?

«С той стороны люди не желают воевать»

Президент Венесуэлы послал Владимиру Путину отравленный поцелуй

Бывало, сейчас время от времени. В основном это минометы — 120-мм, 152-мм. Танки были и «Грады», но очень время от времени. В последнее время в основном АГС, ПТУРы, РПГ, «Утесы», 30-мм калибр.

Другими словами перемирие все-таки соблюдается?

Не было его никогда. Мы не чувствуем здесь никакого перемирия вообще. Самое большущее перемирие, которое я могу называть, это один или два дня в год, когда проводится большая ротация со стороны противника. Ну и тогда оттуда постреливают. И мы в ответ — «по ежикам»: это когда в туман простреливаем какую-то буферную зону перед собой — не по противнику, а так, намекая, что мы не заснули, стоим здесь.

Создатель: Александр Адаев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *