Статьи

Павел Гудев «Уроки эсминца Donald Cook. О полезности «величайшей осторожности» и о вреде политизации»

11 и Двенадцать апреля Две тысячи шестнадцать г. американский эсминец Donald Cook (корабль ПРО, оснащенный несколькими десятками крылатых ракет Томагавк с дальностью полета до 2,5 тыс. км и способный нести ядерные заряды) был найден примерно в 70 км от г. Балтийска (Калининградская область). Военные самолеты Су-24 и вертолет Ка-27 Балтийского флота сделали несколько облетов эсминца, при всем этом на очень близком расстоянии к корпусу корабля.

Госсекретарь США Джон Керри был должен обсудить правомерность таких действий с главой российского МИДа. Его позиция для СМИ сформулирована так: Мы осуждаем такого рода поведение. Это наобум. Это провокационно. Это опасно. И в согласовании с правилами ведения боевых действий (они) могли быть сбиты Необходимо обдумывать серьезность данной ситуации, также того, что США не желают подвергаться запугиванию в открытом море.

Главные вопросы, которые возникают относительно произошедшего, состоят в следующем:

  • как законно нахождение американского эсминца в такой близости от базы Балтийского флота ВМС Рф;
  • являются ли деяния российских летчиков провокацией, была ли реальная имитация атаки или же они преследовали на сто процентов другие цели и задачи;
  • какими международными документами и соглашениями регламентируется поведение такого рода и были ли допущены нарушения с той или другой стороны.

Раздражающе, но легитимно

Поначалу присутствие американского, как и хоть какого другого, военного корабля в водах Балтийского моря вполне легитимно. В отличие от правового режима черноморских проливов (Конвенция Монтрё) режим прохода из Северной Атлантики в акваторию Балтийского моря через проливы Зунд, Большой и Малый Бельты хотя и регулируется особенными конвенциями (Копенгагенский трактат и Конвенция Одна тысяча восемьсот 50 семь г.), но не предугадывает ограничений по времени пребывания кораблей небалтийских стран, их классу и тоннажу. Единственным исключением является требование, закрепленное на уровне муниципального законодательства Швеции и Дании как припроливных государств, о необходимости в тех или других случаях как уведомительного (более чем за трое суток), так и в некоторых строго определенных ситуациях разрешительного порядка прохода военных кораблей.

США, со своей стороны, оспаривают эти ограничения, считая, что проход военных кораблей и просвет военных самолетов через Зунд и оба Бельта основаны на праве транзитного прохода, квалифицируемого ими в качестве нормы обыденного права, или же на праве свободного и беспрепятственного плавания, потому что право транзитного прохода носит более ограниченный характер, нежели свобода плавания, гарантированная конвенциями Одна тысяча восемьсот 50 семь года. Они исходят из того, что действие вышеупомянутых конвенций никогда не распространялось на военные корабли, и, соответственно, Дания и Швеция не могут модифицировать их способом развития собственного внутреннего законодательства право транзитного прохода является независимым от вмешательства прибрежного страны.

Такая позиция полностью совпадает с интересами Рф, для которой беспрепятственный выход кораблей Балтийского флота в Северную Атлантику является одним из ценностей гос морской политики.

Нахождение Donald Cook в 70 км от Балтийска позволяет говорить о том, что он был в исключительной экономической зоне (ИЭЗ) Рф, другими словами за пределами внешней границы 12-мильного территориального моря нашей страны, на которое, включая воздушное место над ним, распространяется полный городской суверенитет.

В границах же ИЭЗ, в согласовании с Конвенцией ООН по морскому праву Одна тысяча девятьсот восемьдесят два г., прибрежные страны, в данном случае Россия, наделены суверенными правами действовать в целях разведки, разработки и сохранения природных ресурсов как живых, так и неживых, в водах, покрывающих морское дно, на морском дне и в его недрах, также в целях управления этими ресурсами (ст. 56).

Ну и все другие страны также имеют определенные права в ИЭЗ. Ст. 50 восемь (1) Конвенции по этому поводу: В исключительной экономической зоне все страны, как прибрежные, так и не имеющие выхода к морю, пользуются обозначенными в статье Восемьдесят семь свободами судоходства и полетов, прокладки подводных кабелей и трубопроводов и другими правомерными исходя из убеждений международного права видами использования моря, относящимися к этим свободам….

Соответственно, из 6 свобод открытого моря три, не имеющие дела к разработке ресурсов, свобода судоходства, полетов, прокладки кабелей и трубопроводов применимы к ИЭЗ. Форма реализации тех свобод открытого моря, которые применимы в отношении ИЭЗ (а конкретно, свобода судоходства и полетов), не может отличаться от формы их реализации в открытом море. Свобода судоходства и полетов должна быть одинаково применима как к гражданским судам, так и к военным кораблям и самолетам. Таким образом, свобода военного мореплавания в границах ИЭЗ прибрежного страны напрямую никак не ограничена в рамках Конвенции Одна тысяча девятьсот восемьдесят два года.

Позиция США по вопросу воплощения военно-морской деятельности в границах ИЭЗ очень конкретизирована: в ИЭЗ все страны могут реализовывать свободы открытого моря свободу судоходства и полетов, также все другие виды законного использования морских пространств, которые относятся к этим свободам, включая а конкретно воплощение военной деятельности, такой как постановка на якорь, взлет и посадка воздушных судов и других военных устройств сбор разведывательной инфы (выделено мною. Г.П.), ведение наблюдения, проведение рекогносцировки и военных исследований.

С позиции Соединенных Штатов формулировка ст. 50 восемь Конвенции о том, что страны при осуществлении собственных прав в исключительной экономической зоне подабающим образом учитывают права и обязанности прибрежного страны и соблюдают законы и правила, принятые прибрежным государством, не дает прибрежным государствам дополнительных способностей, ограничивающих военную деятельность США в ИЭЗ.

На сей день не все страны согласны с такими трактовками. Некоторые из их, например, считают, что конвенционная формулировка исключительно в мирных целях, применимая как в отношении открытого моря (ст. 88), так и ИЭЗ (ст. 50 восемь (2)), является юридическим обоснованием для запрета на проведение тех видов военной деятельности, которые не связаны с обеспечением права свободы судоходства (например, сбор разведывательной инфы). А конкретно, правительство КНР запрещает сбор разведданных в своей ИЭЗ, так как эта информация может быть использована в процессе вооруженного конфликта, а значит этот вид деятельности наносит определенный вред гос безопасности страны.

С одной стороны, в рамках Конвенции Одна тысяча девятьсот восемьдесят два г. прибрежные страны не имеют в ИЭЗ какой-либо компетенции по обеспечению собственной безопасности. С другой современное расширительное толкование понятия безопасность предполагает наличие таких ее видов, как ресурсная, продовольственная, экологическая и т.д. В конечном итоге их обеспечение также умеренно начинает рассматриваться как экономически детерминированное. Так, Пекин доказывает, что внедрение гидролокаторов военными кораблями забугорных государств оказывает негативное воздействие на морских млекопитающих и состояние рыбных ресурсов в ИЭЗ КНР, а значит наносит вред экономическим интересам Китая. Экологический императив необходимость защиты морской среды и ее биоразнообразия все чаще употребляется для ограничения или запрета военной деятельности, хотя это и противоречит положениям Конвенции.

Похоже, более взвешенная точка зрения состоит в том, что военно-морская деятельность в ИЭЗ недопустима только тогда, когда она мешает реализации законных прав прибрежного страны в эксплуатации и разработке ресурсов ИЭЗ, судоходства или же защиты морской среды. Если в ИЭЗ находятся рыбопромысловые суда или же сооружены какие-либо конструкции, то при осуществлении военно-морской деятельности должны учитываться угрозы угрозы человеческой жизни и причинения вреда таким конструкциям/сооружениям. Не считая того, особенное внимание должно быть уделено ситуации, когда прибрежное правительство в рамках ст. Двести одиннадцать (6а) установило в своей ИЭЗ т.н. правильно обозначенный район для предотвращения загрязнения с судов или же сформировало морской защищенный район в границах 200-мильной ИЭЗ. В целях обеспечения безопасности человеческих жизней и защиты и сохранения морской среды страны, готовящиеся к осуществлению всех видов военно-морской деятельности, как минимум должны проводить консультации с прибрежными странами по этому вопросу.

Таким образом, нахождение корабля ВМС США в границах ИЭЗ Рф, равно как проведение им разведывательной деятельности, также взлета и посадки польского вертолета, является хоть и раздражающим фактором для нашей страны и управления ВМФ, но на сто процентов соответствует нормам и положениям международного права. Более того, Россия имплементировала в свое национальное законодательство положения Конвенции ООН по морскому праву, касающиеся свободы судоходства и полетов в ИЭЗ. Систематическое нарушение этих положений Конвенции может привести к тому, что в согласовании со ст. Шестьдесят Прекращение договора или приостановление его деяния вследствие его нарушения Венской конвенции о праве международных договоров Одна тысяча девятьсот шестьдесят девять г. другие страны могут посчитать себя не обязанными их исполнять в отношении нашей страны.

Россия как морская держава, имеющая интересы в различных районах Мирового океана и ставящая перед собой цель возрождения океанического флота, способного решать задачи в всех акваториях, заинтересована в единых и унифицированных подходах к трактовке и выполнению норм и положений Конвенции Одна тысяча девятьсот восемьдесят два года. Именно поэтому соблюдение права свободы судоходства и полетов как в открытом море, так и в ИЭЗ является для Рф так же принципным, как и для США.

Необоснованные упреки в имитации атаки

В пресс-релизе Евро командования ВС Соединенных Штатов относительно инцидента с американским кораблем говорится, что эсминец, осуществлявший деятельность в международных водах Балтийского моря, несколько раз столкнулся с многочисленными и агрессивными облетами российских самолетов, которые происходили в определенной близости от корабля. Одиннадцать апреля это привело к приостановке деяния союзнического вертолета на палубе корабля, так как командование признало полеты российских самолетов Су-24 небезопасными. Двенадцать апреля небезопасными и непрофессиональными были охарактеризованы деяния российского вертолета КА-27, совершившего несколько облетов эсминца на низкой высоте. Позже на очень низкой высоте и вблизи от корабля СУ-24 в режиме имитации атаки сделал Одиннадцать облетов. Не считая того, отмечено, что российские самолеты не реагировали на повторяющиеся радиопредупреждения о необходимости соблюдения мер безопасности, транслирующиеся на английском и русском языках.

Непосредственно формулировка об имитации атаки позволила американским дипломатам заявить, что российские самолеты могли быть сбиты по решению командира корабля. Но существует целый ряд принципиальных событий, напрямую или косвенно свидетельствующих о некоторых преувеличениях, допущенных американской стороной.

Во-первых, практика облета забугорных военных кораблей, их сопровождения в воздушном и аква пространстве обыденный вид взаимодействия меж ВКС/ВВС и ВМФ/ВМС Рф/СССР и США еще со времен холодной войны. Она позволяет показать не только оперативную готовность авиации Балтийского флота, ну и играет важную роль в подготовке боевых экипажей. Более того, одной из основных задач такого рода сопровождения является не имитация атаки, а проведение разведки, равно как и тестирование того или другого оборудования. Во всяком случае, для имитации атаки, если только она не предполагает столкновения лоб в лоб, нет никакого смысла так близко приближаться к корпусу корабля.

Единственное, что остается не выясненным до конца, это какие модификации СУ-24 были задействованы в данном инциденте: СУ-24М (фронтовой бомбардировщик) или же СУ-24МР (тактический разведывательный самолет), на котором отсутствует наступательное вооружение. Обе версии имеются на вооружении Балтийского флота. Все таки даже эти нюансы представляются не так существенными в силу нижепредставленных событий.

Во-вторых, просвет российских самолетов в определенной близости от палубы американского военного корабля, без всяких колебаний, позволил большинству наблюдавших за этим американских моряков установить, каким вооружением обустроены Су-24 и есть ли среди последнего противокорабельные ракеты. Судя по предоставленным фотографиям, не считая 2-ух подвесных баков с топливом, на крыльях самолета не было никаких бомб и ракет, поначалу класса воздух-поверхность, для использования которых, кстати, нет никакой необходимости так близко приближаться к цели, что весомым образом дискредитирует американские заявления.

В-третьих, из представленных видеозаписей видно, что экипаж корабля не занял по тревоге боевых позиций, а находился в том числе на верхней палубе, расслабленно следя за облетами достаточно долгое время. Данное событие свидетельствует о том, что командование корабля на тот момент не воспринимало деяния российских летчиков так серьезно, как это было преподнесено позже.

В-четвертых, Су-24 представляет собой военный самолет с крылом изменяемой стреловидности (от Шестнадцать до Шестьдесят девять градусов), что позволяет ему достигать околозвуковых и сверхзвуковых скоростей. То, что на размещенных фото и видеозаписях российские самолеты шли с прямым крылом, свидетельствует об использовании пилотами такого его положения, которое обеспечивает не самую высшую скорость. По гипотезам экспертов, она составляла около Восемьсот тысяч девятьсот км/час, в то время как большая стреловидность крыла позволяет добиться Тринадцать миллионов одна тысяча четыреста км/час. Данные факты также косвенно свидетельствуют о достаточно аккуратном проходе российских самолетов вблизи американского эсминца.

В-пятых, мы не знаем, что стало катализатором действий со стороны Балтийского флота. Была ли такая реакция вызвана самим фактом приближения американского эсминца к берегам Рф или же мощный предупредительный сигнал был дан в ответ на какую-либо еще деятельность США/НАТО на Балтийском море или под его поверхностью? Можно считать, что реакция командования Балтийского флота была бы намного более стабильной, если бы о деятельности американского эсминца и ее характере вблизи российской военно-морской базы было сообщено заранее.

В конце концов, нет очевидных фактов, свидетельствующих о том, что российские СУ-24 облетали палубу американского эсминца не только в продольном, ну и в поперечном направлении, когда взаправду могли быть задеты, например, мачты корабля.

Гибельная политизация

Инцидент подобного рода случился в разгар холодной войны: в Одна тысяча девятьсот шестьдесят восемь г. ТУ-16 пролетел на бреющем полете над американским авианосцем Essex и упал в море. Эта катастрофа привела к тому, что 20 5 мая Одна тысяча девятьсот 70 два г. в Москве было заключено соглашение меж СССР и США о предотвращении инцидентов в открытом море и в воздушном пространстве над ним, которое вплоть до сегодняшнего дня остается в силе. Последние консультации в его рамках состоялись летом Две тысячи пятнадцать г. после двухгодового перерыва.

В ст. IV Соглашения Одна тысяча девятьсот 70 два г. говорится, что: Командиры экипажей самолетов каждой из Сторон должны проявлять величайшую осторожность и благоразумие при приближении к самолетам другой Стороны, действующим над открытым морем, и кораблям другой Стороны, действующим в открытом море, а конкретно к кораблям, занятым выпуском или приемом самолетов, и в интересах взаимной безопасности не должны допускать: имитации атак способом имитации внедрения орудия по самолетам, хоть каким кораблям, выполнения различных пилотажных фигур над кораблями и сбрасывания вблизи их различных предметов таким образом, чтобы они представляли опасность для кораблей или помехи для мореплавания.

Трактовка норм и положений этого соглашения янки предугадывает, что самолеты должны соблюдать очень безопасную дистанцию от российских кораблей и самолетов, совершающих операции взлета и посадки, с целью не допустить нанесения вреда. Не считая того, при работе в определенной близости от российских судов или самолетов капитаны и командиры воздушных судов должны с большей степенью возможности использовать соответствующие сигналы, чтобы указать о намерениях собственного маневрирования русским командующим офицерам Для связи меж военными кораблями или же кораблями и военными самолетами может быть использована радиосвязь.

Исходя из вышеизложенного, деяния российских самолетов можно считать в той или другой степени нарушающими как минимум дух этого двухстороннего соглашения.

Во-первых, просвет российских самолетов на таком близком расстоянии взаправду мог представлять определенную опасность для американского корабля и его экипажа, и дело здесь не только в продемонстрированном профессионализме российских летчиков. Возможность ошибки или сбоя техники остается всегда.

Во-вторых, полет российских самолетов привел к тому, что полеты польского вертолета, который, может быть, был задействован в разведывательной/противолодочной деятельности, пришлось временно отложить, потому что в присутствии российской авиации продолжать их было небезопасно.

В-третьих, по заверениям американской стороны, российские пилоты не отвечали на радиосообщения на частотах безопасности.

Все это вместе дало Соединенным Штатам основания на довольно жесткую реакцию, которая, но, вряд ли соответствовала допущенным нарушениям. Обычно, обсуждение таких инцидентов ведется на уровне военно-морских атташе, а обмен информацией меж сторонами никак не является выражением дипломатического протеста. В данном же случае вынесение вопроса на высокий дипломатический уровень свидетельствует о важной политизированности препядствия.

Обвинения в имитации атаки, как уже было обозначено выше, безосновательны. А заявление главы Госдепартамента о возможности внедрения орудия для предотвращения таких инцидентов больше похоже на серьезную спекуляцию. Последнее связано с тем, что Россия и США не находятся в состоянии войны, а применение орудия американским кораблем автоматом могло быть квалифицировано как нападение на российский военный самолет.

Более того, даже в случае возникновения какого-либо ЧП такие ситуации должны быть урегулированы мирными средствами. Неслучайно даже в советско-американском Соглашении Одна тысяча девятьсот восемьдесят девять г. о предотвращении опасной военной деятельности говорится, что стороны принимают меры, чтобы оперативно обеспечить прекращение и урегулирование мирными средствами, не прибегая к угрозы силой или ее применению, всех инцидентов, которые могут показаться вследствие опасной военной деятельности.

Таким образом, этот инцидент, как и целая серия других с момента начала украинского кризиса, опять подтвердил, что реакция наших забугорных коллег на достаточно рутинное событие является нередко излишне алармистской. К огорчению, регион Балтийского моря умеренно преобразуется в одно из центральных мест столкновения интересов Рф и стран НАТО. Вашингтон не откажется от показательных обвинений для демонстрации своей поддержки союзников, в особенности тех, кто обычно склонен рассматривать Россию как опасность. Укрепление же военно-технического потенциала альянса у границ Рф, включая увеличение американского военного присутствия, хотя и на ротационной базе, неизбежно вызовет ответные меры Москвы. Провокационные заявления о необходимости пересмотра внеблокового статуса Швеции и Финляндии также не способствуют деэскалации напряженности в регионе.

Все это осложняется тем, что двухсторонние договоренности, направленные на предотвращение инцидентов на море по типу советско-американского Соглашения Одна тысяча девятьсот 70 два г., заключены меж СССР/Россией и только 10 странами членами НАТО, среди которых: Великобритания (1986); ФРГ (1988); Франция (1989); Италия (1989); Норвегия (1989); Испания (1990); Нидерланды (1990); Канада (1991); Греция и Португалия. Большая часть членов альянса, включая балтийские страны, не имеют похожих соглашений с Россией, что, естественно, вызывает определенное беспокойство. Необходимость такого рода документа о взаимопонимании меж РФ и НАТО в области урегулирования опасных инцидентов очевидна. В конце концов, оценка всех действий должна носить строго правовой характер. На данный момент же нередко воплощение Россией тех или других видов военной деятельности трактуется нашими забугорными партнерами как полностью нелегитимное, что не только не соответствует правде, ну и является бесспорной политической провокацией.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *