Статьи

Николай Спасский «Правительство – это мы . 5 событий, почему нельзя позволять оппозиции «мочить» нынешнюю российскую власть»

Написать об этом хотелось еще в прошедшем году. Когда наша оппозиция с завидным постоянством, при всем этом заранее, анонсировала непризнание результатов выборов поначалу в Государственную думу, позднее президентских. Но не дошли руки. А скоро и эффект Болотной площади равномерно стерся.

Все таки вопрос остается. В декабре Две тысячи двенадцать г. в документе Кардинальная политическая реформа главное требование демократической оппозиции снова постулировалась нелегитимность нынешней российской власти. Что по существу подразумевает допустимость ее свержения и демонтажа нынешнего режима хоть какими доступными средствами. Если власть нелегитимная чего церемониться.

Так что объясниться все-таки необходимо.

Поначалу, о чем идет речь? Мы живем не в абстрактном гражданском обществе, а в определенных экономических, правовых, культурных, понятийных и т.д. аспектах, каркас которых составляет правительство. Если правительство разрушается на какое-то время наступает хаос. Хоть какой хаос ужаснее хоть какого страны. Не считая, естественно, нечастых случаев, когда правительство производит геноцид в отношении собственного народа. В прямом смысле этого слова истребление. Всего народа.

Для моего поколения, которое помнит тысячи еще не старых ветеранов в ЦПКиО в День Победы и для которого лучшим фильмом всех времен и народов был Белорусский вокзал, Великая Русская война имеет личное преломление. Для меня, например, геноцид это план Ост, который предугадывал заселение Европейской части Союза германскими колонистами и очищение этих территорий от 30 млн человек. Называть геноцидом каждое общее зверство на этнической почве, наверное, не очень правильно. Но это так, кстати

Мы живем в эру стремительных перемен. В своей генеральной направленности резвее положительных. Несмотря на финансово-экономический кризис последних лет, из которого мир до сих пор не может выкарабкаться, налицо тенденция роста всеобщего благосостояния. Уже Шестьдесят семь лет в мире не было большой войны. Хотя этот тезис, думаю, небесспорен для жителей Чечни, Карабаха или Ферганской равнины, не говоря уже о Вьетнаме, Кампучии, Афганистане, Ираке или зоне Великих Африканских озер Стуча по дереву, рассчитываю дожить мои дни, не испытав ужасов войны, через которые прошли праотцы. Более того, надеюсь, что и моя дочь тоже проживет свою жизнь в мире, комфорте и благополучии.

Все таки произнесенное не означает, что наступила тишь и благодать. Это во многом не так. В мировом порядке хватает реальных и вероятных надломов геополитика; межгосударственные противоречия; финансовая конкурентность; всякого рода ресурсные недочеты; революции в коммуникациях, разработках, продовольствии; терроризм; религиозный радикализм; ползучее ядерное распространение; технологические катастрофы и природные катаклизмы и т.п. В своей совокупности эти надломы генерируют целую систему угроз, чреватых обвалом нынешнего относительного благополучия и спокойствия.

Допускаю: кто-то, наверное, считает, что в сегодняшнем комфортабельном мире, в особенности в части его золотого миллиардов, можно позволить себе обойтись без сильного страны. Ранее, в эру войн и революций, это было опасно. Сейчас угрозы применимы.

Считаю такую посылку глубоко неправильной. На данный момент сильное отлично работающее правительство нужно и всем нам, и каждому из нас в отдельности значительно больше, чем в прежние времена. Потому что осталось очень мало герметических лакун, где можно было бы спрятаться от несимпатичного общества и зажить самому по себе, своими силами, в ладу с природой, как Лыковы.

Так что давайте будем поосторожнее с этой невыносимой легкостью бытия в отношении к государству. По другому можно просто лишиться того неказистого и не в особенности действующего, но собственного страны, которым мы на данный момент располагаем. А 3-ий за 100 лет насильственный демонтаж всей гос инфраструктуры российский народ, скорее всего, не переживет. Во всяком случае в современном смысле как народ, претендующий на цивилизационную роль, организующий большой массив земной суши и являющийся одним из главных опорных блоков мирового порядка.

Естественно, школа мысли, допускающая признание нелегитимности собственного страны, не является русским изобретением. Такие конструкты появились не в Рф и не на данный момент. Не один раз мы сталкивались в истории с ситуациями, когда конструктивно настроенное меньшинство, недовольное существующими порядками, объявляло государству войну и начинало биться за его уничтожение. Россия в этой аномалии не одинока.

Но в нашем положении есть два существенных отличия. Во-первых, непосредственно у нас, провозгласив лозунг поражения собственного правительства в мировой войне, большевики подняли эту доктрину на невиданную доселе высоту исходя из убеждений системности и разработанности аргументации. Страницы про Циммервальд одни из самых пронзительных у Солженицына.

Во-вторых, на данный момент мы потенциально, в стратегической перспективе более уязвимы, чем другие ведущие державы. В силу ряда событий. В числе которых: сокращение населения и катигоричные конфигурации в его составе, пробуксовка модернизации, отсутствие реального прогресса в развитии восточных регионов страны, сохраняющаяся гиперзависимость экономики от экспорта энергоресурсов, не преодоленное до конца состояние шока, оставшееся с 1990-х годов.

Не нам сейчас затевать очередной опыт с суровой перестройкой. Мне в состоянии сделать возражение чего паниковать из-за нескольких маргиналов. Дело не в панике. Не будем забывать, что большевистская партия в феврале Одна тысяча девятьсот семнадцать г. насчитывала 20 четыре тыс. членов. Но ведь замутила. И как!

Попробуем суммировать главные предпосылки, почему необходимо быть очень осторожным с лозунгом поражения собственного правительства. При всем этом не принципно, какого поражения и в чем. В политике по отношению к Сирии или в попытках возрождения русского автопрома.

Не много ИСТОРИИ

1-ая причина. Как свидетельствует история, насильственный (какую бы форму ни принимало это насилие) разрушение несовершенного страны во имя его усовершенствования, другими словами свержение не устраивающей тебя власти ради установления власти твоей или представляющей твои интересы, фактически всегда оборачивается катастрофой для населения.

Примеров много.

Не скрываю меня давно завораживает история Византии. Вобщем, не меня 1-го. Она увлекала многих от Гиббона до Люттвака. Эта история очень менторская. И по части человеческих страстей взаправду будет покруче, чем Фауст Гете. Но Византийская империя пала не 20 девять мая Одна тысяча четыреста 50 три г., а в Одна тысяча двести четыре году. В Византии тогда разыгрывалась еще одна сцена в обыкновенной пьесе борьбы за власть для тысячелетней империи. Победу одержал Алексей III. Оппозиционный лагерь, делавший ставку на царевича Алексея, потомка свергнутого и ослепленного правителя Исаака Ангела, не смирился. Алексей вступил в сговор с венецианским дожем Дандоло, возглавлявшим крестоносцев, собиравшихся плыть в Египет, пообещав за помощь в утверждении его на престоле огромные средства. Дандоло в то время уже девяностолетний слепой старец, но когда-то, будучи венецианским послом, он бывал в Константинополе и даже, по одной версии, был ослеплен византийцами.

Крестоносцы вернули трон престарелому Исааку Ангелу. Они стали лагерем и ждали, когда Алексей со своим отцом рассчитаются по счетам. Меж греками и латинянами происходили постоянные столкновения. Отец и потомок, приведшие чужеземное воинство под стены города, сделались предметом ненависти и отвращения. В городе началось брожение, переросшее в мятеж. Исаак, в очередной раз свергнутый с престола, не перенес горя и умер, его потомок был посажен в тюрьму и там убит. Воспользовавшись анархией, крестоносцы, получив отказ в выплате долга, пошли на штурм Константинополя. Тринадцать апреля Одна тысяча двести четыре г. город пал.

Что вышло, поведано в сотках и тысячах исторических и художественных книг. Вот как обрисовывает эти деяния Ф.И. Успенский: Эти три дня грабежа при зареве пожара превосходят всякое описание. По истечении многих лет, когда все уже пришло в обыденный порядок, греки не могли без ужаса вспоминать о пережитых сценах. Отряды крестоносцев кинулись по всем направлениям собирать добычу. Магазины, личные дома, церкви и императорские дворцы тщательно обысканы и разграблены, невооруженные жители подвергались избиению… В особенности стоит отметить варварское отношение латинян к памятникам искусства, к библиотекам и святыням византийским. Врываясь в храмы, крестоносцы кидались на церковную утварь и декорации, взламывали раки с мощами святых, похищали церковные сосуды, разламывали и били драгоценные памятники, жгли рукописи. Многие личные лица составили себе богатства в это время, и потомство их в течение целых веков гордилось похищенными в Константинополе древностями. Епископы и аббаты монастырей позже кропотливо описали в назидание потомству, какие святыни и как заполучили они в Константинополе.

Цена поступка Алексея Ангела и его клики во времени и пространстве падение и расчленение величайшей империи в истории (по продолжительности беспрерывного существования). Потребовалось 50 семь лет, чтобы снова сложились в единое государственное образование те осколки, на которые она распалась. Но это было другое правительство.

Как сверхдержава и как глобальная империя Византия не стала существовать. Она еще эпизодически достигала военных фурроров, например, при Мануиле II Палеологе. Практиковала дипломатию, не имевшую прецедентов в мировой истории по интенсивности, изощренности и результативности. Выказала неожиданную способность к интеллектуальному и духовному обновлению. Неспроста непосредственно византийская интеллектуальная традиция, хотя это замалчивалось много веков, стала одним из источников евро Возрождения. Но Византия, веками надежно заслонявшая Европу от нашествий с Востока, ослабленная и униженная, больше не управлялась с этой миссией. Не было бы 4-ого крестового похода, кто знает: скорее всего, не пришлось бы останавливать оттоманские войска под стенами Вены. И линия глобальной истории могла бы пролечь несколько по-другому.

Вернемся, но, к нашему сюжету.

В Рф самый обидно именитый пример затаскивания внешнего фактора во внутренние дрязги естественно, Смутное время. Потому что это наше свое, родное, и основная фактологическая канва этого действа у всех у нас в памяти еще со школьной скамьи, ограничусь небольшим пассажем из летописи (в изложении Костомарова). Для иллюстрации чем оборачивается делегитимация собственного страны: И было тогда такое лютое время божия гнева, что люди не чаяли впредь спасения себе; чуть не вся земля Русская опустела; и назвали старики наши это лютое время лихолетье, потому что тогда была на Русскую землю такая беда, какой не бывало от начала мира: великий гнев божий на людях, глады, трусы, моры, зябели на всякий плод земной; животные поедали живых людей, и люди людей ели; и пленение было великое людям! Жигимонт польский властелин повелел все Столичное правительство предать огню и клинку и ниспровергнуть всю красоту благолепия земли Русской за то, что мы не вожделели признать царем на Москве некрещеного потомка его, Владислава Но Господь говорит то же сказание услышал молитву людей собственных, возопивших к нему великим гласом о еже избавитися им от лютых скорбей, и послал к ним ангела собственного, да умирит всю землю и соймет тягость со всех людей собственных.

Очень часто в истории кровавые катаклизмы, сопровождавшиеся развалом стопроцентно дееспособных, успешных государств, массовым истреблением мирного населения, разрушением процветающих городов, начинались с драки за власть и с делегитимации собственного правительства.

Пелопонесская война чуть ли не завершилась ранее срока полным поражением Афин, когда Алкивиад, прошедший ранее командующим афинским войском, и позже сбежавший с позором от судебного разбирательства, переметнулся к спартанцам. В Одна тысяча триста 10 г. князь Василий Александрович привел из Орды татарское войско на собственного дядю Святослава Глебовича, отнявшего у него Брянск. Несмотря на то, что перед битвой брянцы выдали князя Святослава, татары учинили в Брянске ужасную резню.

Путч анархистов в Барселоне в мае Одна тысяча девятьсот 30 семь г. в процессе гражданской войны в Испании помог франкистам занять Страну басков и во многом подготовил падение Испанской Республики. Попытка городского переворота сверху в Южном Йемене в январе Одна тысяча девятьсот восемьдесят 6 г. с последующей скоротечной гражданской войной так подорвали экономическое и политическое положение страны, что через несколько лет, в Одна тысяча девятьсот восемьдесят девять г., НДРЙ согласилась на объединение со своим заклятым соперником Северным Йеменом.

Думаю, исторических аллюзий достаточно. Пойдем дальше.

О КОРРУПЦИИ И ДРУГИХ РОДИМЫХ ПЯТНАХ

2-ая причина. Какие бы претензии мы ни выдвигали по адресу нынешней российской власти, она не очень отличается от власти в так любезных среднему российскому интеллигенту Западной Европе и Америке.

Власть сама по себе не очень приятная вещь, потому что она действует методами насилия в различных формах. Но без нее нельзя. Она не только устанавливает применимые для большинства правила человеческого общежития и обеспечивает их соблюдение, ну и в возрастающей степени предоставляет обществу определенный набор базовых инфраструктурных услуг.

Оставим в стороне тему демократии. Сильно много сказано. Набило оскомину. Посмотрим лучше на ситуацию с коррупцией. Тоже знаковый сюжет. Упростим все. Коррупция сама по себе это только способ перераспределения вещественных благ. В определенных исторических контекстах коррупция может играть даже позитивную роль. Вопрос в другом: производит общество или нет? Станки, одежду, телефоны, программное обеспечение и т.д., которые находили бы сбыт. Конкурентна ли вещественная и культурная продукция этого общества на глобальных рынках? Способно ли это общество обновляться и генерировать научно-технический и духовный прогресс?

Проиллюстрирую. По принятым оценкам, от четверти до трети ВВП Италии делается в теневой экономике. Так было в 1980-е гг., такая картина сохраняется и сейчас. Меж тем в положении страны за эти 30 лет произошли космические перемены. В 1980-е гг. Италия была на подъеме, одной из ведущих экономик мира. Сейчас страна находится в глубочайшем системном упадке. В чем разница? Тогда Италия производила массу конкурентоспособной продукции авто, станки, вертолеты, компютеры. Сейчас не считая тряпок итальянская промышленность мало что производит.

По данным авторитетного в этом жанре Института исследований труда (Бонн, ФРГ), в Две тысячи семь г. (последний год, охваченный статистикой) размер теневой экономики составлял в Рф 40,6% ВВП. Для сравнения, в США 8,4%, в Италии 26,8%, на Украине 46,8%, в Нигерии 53%. Спору нет, наше положение в этой шкале не из приятных. Но опять-таки, не в самой коррупции как таковой корень зла.

С поправкой на размеры ВВП теневая экономика США в абсолютных величинах более чем вдвое превосходит показатель Рф 1,1трлн долл. против 500 20 четыре млрд баксов. Но Америка остается мастерской, в т.ч. инновационной, для всего мира. В тех институтах работают около Двести нобелевских лауреатов. В США обучаются более Семьсот шестьдесят тыс. забугорных студентов (в т.ч. из Китая 100 девяносто четыре тыс., из Индии 100 тыс., из Рф 5 тысяч). В США в Две тысячи двенадцать г. произведен 600 один воздушный лайнер (в Европе 588, в Китае 37, в Рф 23). США имеют Двести 50 суперкомпьютеров (Китай 72, Япония 32, Россия 8).

Коррупция страшная болезнь, с которой необходимо биться самым бесжалостным образом. Но наша основная системная слабость в том, то мы не производим главную номенклатуру современных и конкурентоспособных товаров и услуг. При всем этом в категориях как жесткой, так и мягкой силы. Вот где собака зарыта.

3-я ПРИЧИНА Угрозы ИЗ Реального

Как уже сказано миллионы раз, мир переживает резвые глубочайшие перемены. Кропотливо останавливаться на их содержании смысла не вижу. О некоторых вещах необходимо говорить или серьезно, или никак.

К тому же, как понятно, the truth is in the eye of the beholder: на одни и те же деяния и процессы можно глядеть с диаметрально оборотных точек зрения. Том Фридман главный для понимания сегодняшнего мира факт видит в появлении в Индии обычного планшетника собственного производства, обладающего всеми основными функциями, но стоящего всего 30 баксов. И усматривает в этом подтверждение тенденции к росту прогресса и благополучия всего населения земли.

А более именитый Николас Кристоф пишет о росте детской проституции и в целом насилия против дам и детей, в особенности на войне, о массовом участии несовершеннолетних в вооруженных конфликтах, о многомиллионной смертности от обычного, брутального голода, о сохраняющейся в массовых масштабах практике работорговли и рабовладения и т.п.

Возьмем, как и до сих пор по ходу нашего разговора, один срез этой трудности. Когда наши критики со злорадством пророчествуют, что, дескать, как упали режимы Каддафи и Мубарака, так завалится и российский. Стилистически это издевательство, а содержательно подтасовка. Очень значительны различия меж нашими обществами и соответствующими историческими контекстами. Но неувязка есть. И заключается она вот в чем. Тот же Фридман в качестве центрального международного деяния начала 2010-х гг. выделяет одновременный крах наднационального супергосударства в Европе и муниципального страны на Ближнем Востоке. Здесь создатель со соответствующей ему наблюдательностью удачно схватывает серьезную тенденцию нарастающую слабость обыденных городских институтов в различных по своей природе странах, при разных политических режимах и социально-экономических укладах, перед лицом необычных вызовов.

О каких вызовах идет речь? Посмотрим на примере Европы. Что нам ближе и понятнее. Главное катигоричные конфигурации возрастного, муниципального и религиозного состава населения и связанный с ними расширяющийся разрыв меж способностью и готовностью этого населения создавать на общее благо и тем качеством жизни, на которое оно рассчитывает.

Эта базовая неувязка утежеляется многими привнесенными обстоятельствами. Включая слабую защищенность финансово-экономических систем даже сильных государств от потрясений, имеющих внешнее происхождение. Достаточно упомянуть т.н. спрэд (spread) доходности гособлигаций. Непосредственно взлет этого самого спрэда (злые языки молвят неслучайный) послужил финальной предпосылкой падения Берлускони.

Или же возьмем нетрадиционные протестные движения. Антиглобализм как всеобщий феномен, потрясший мир Четырнадцать лет тому назад в Сиэтле, и такое его недавнее проявление, как серия акций Occupy Wall Street. В арабском мире нечто отдаленно похожее разыгралось после самосожжения Мохаммеда Буазизи в Тунисе. Движения, построенные по сетевому принципу, без единых координирующих центров, без партийных билетов и членских взносов, действующие по методу волны. Испытать нейтрализовать такое движение, выведя танки на площадь, естественно, можно, только не стоит рассчитывать на эффективность. А не реагировать тоже нельзя. Кандидатура паралич не только городских, ну и общественных функций и хаос. Вопрос: что делать?

Но, повторюсь, все это сопутствующие происшествия, что называется collateral damage. Стержневая неувязка заключается в том, что современное население, в особенности молодое поколение, в самых непохожих по уровню собственного развития странах вожделеет получать от страны такой объем вещественных и духовных благ, который не обеспечивается трудовой деятельностью этого населения. Эта неувязка на десятилетия. В одночасье, одним законом или международным договором ее не решить. Эта неувязка для всего общества в каждой раздельно взятой стране. А на самом деле для всего населения земли.

Все таки, потому что 1-го глобального правительства в мире не существует и не предвидится, создавать организационные рамки для решения этой задачки надлежит государствам. Раздельно взятым. И отвечать перед своим популяцией за удачливость или неуспешность своей политики им тоже предстоит поодиночке, а не скопом.

Произнесенное вполне относится и к Рф. Мы тоже неотъемлемая часть развитого Запада, нравится нам это или нет. Только для нас эта экзистенциальная неувязка стоит грубее и острее, потому что утежеляется десятилетиями накапливающихся наслоений, состоящих из недорешенных заморочек из прошедших шагов исторического развития. Незавершенных структурных реформ, недосформированного гражданского общества, не до конца преодоленного комплекса утраты сверхдержавности и т.п.

4-ая Неувязка ВЫЗОВЫ ИЗ Будущего

Еще короче. В Одна тысяча девятьсот один г. в мире насчитывалось всего восемь великих держав США, Британская империя, Российская империя, Германская империя, Франция, Италия (с оговорками), Австро-Венгрия и Япония. Из их только одной стране (Соединенным Штатам) удалось пройти через столетие без резких соц потрясений, перекройки своей географической карты и большущих (естественно, все относительно) утрат в войнах. Соединенное Королевство было не так удачливым, но тоже отвертелось достаточно благополучно. Остальной шестерке пришлось в разных композициях испытать все революции, гражданские войны, широкомасштабные военные деяния на собственных территориях, репрессии и концлагеря, Стране восходящего солнца даже атомные бомбардировки. Результатом исторических событий стала погибель многих миллионов людей.

Предвидеть все это поначалу XX века на фоне тогдашней Belle Epoque для человеческого разума было не под силу.

Предыдущий век, XIX. Поначалу этого столетия Франция из очень ослабленной десятилетней войной едва-едва восстановившейся страны за все те же 10 лет превратился в могучую державу, по существу объединившую под собой всю континентальную Европу впервой со времен Карла Великого. Она переработала под себя весь конституционный порядок в этих странах до сих пор многие из их живут по гражданскому законодательству, основанному на Кодексе Наполеона. Реально заявила претензии на мировое господство. А позже через пару лет во Франции были расквартированы войска Четыре держав.

А еще было объединение Германии, когда из 20 5 германских государств осталось одно Германская империя, а Австрия переформатировалась в дуалистическую Австро-Венгерскую монархию. Вышло объединение Италии через серию войн и во многом как следствие германских побед. США пережили жестокую гражданскую войну. В один момент из ниоткуда сделала модернизационный прыжок Япония. И это было, наверное, одно из самых стабильных и благополучных веков в истории населения земли.

XVIII век революция во Франции и война за независимость в Америке. Становление Рф, опять-таки через череду кровопролитных войн, в качестве одной из огромных и мощнейших держав мира. Опущение Швеции до уровня средней державы. Исчезновение Польши с политической карты Европы. Семилетняя война с ее, по оценкам, 2-мя миллионами погибших, как макет Первой мировой. Окончательное устранение турецкой угрозы. Галантный век. Просвещение. Вольтер. Казанова и Калиостро.

XVII век Тридцатилетняя война. До восьми миллионов погибших. Вестфальский мир. Крушение династической системы в Европе и становление принципа муниципального страны. В Рф Смута.

Продолжать не будем.

Смысл естественно, исторические прогнозы есть жанр подходящий и вполне правомерный. Их много. Есть очень небезынтересные. Например, разработки американского Муниципального совета по разведке из серии Глобальные тенденции. Последний выпуск Другие миры. Содержит массу полезной инфы к размышлению. Но наименее того. Необходимо честно сказать самим себе население земли еще не научилось предвещать собственное будущее, даже в относительно близких исторических горизонтах. И исходить из этого. А значит поначалу: не рисковать без нужды. Не раскачивать лодку.

Совсем Не достаточно ФИЛОСОФИИ, ПОД ЗАНАВЕС

Самые главные, фундаментальные для населения земли в XXI веке вопросы не связаны ни с возвышением Китая, ни с эволюцией нынешнего политического ислама. Это принципные вопросы, но не судьбоносные. Судьбоносные же для человеческой цивилизации вопросы, для ее будущего, для путей развития человеческого общества как такового, они о другом.

Как мне представляется, таких вопросов два. Склонен ли человек к добру по своей природе как общественное животное? И имеет ли количество добра в мире тенденцию к увеличению по мере исторического прогресса? Простите за корявую формулировку.

Почему я ставлю эти вопросы в контексте нашего разговора? Представим, что человек по своей природе добр. Тогда, если обеспечить ему нужные внешние условия, включая соответственное воспитание, то человеческое общество в принципе должно быть в состоянии обойтись в своем общежитии без внешнего регулятора в виде страны. Аналогично, допустим, что количество добра в мире возрастает. Другими словами в современную постиндустриальную эру добра больше, чем было при классическом капитализме. А при нем добра было больше, чем при феодализме и т.д.

При такой посылке, прочертив тенденцию в будущее, мы неизбежно в некий момент получаем человеческое общество, в каком отменная человеческая природа должна будет самореализоваться. И страны станут ненужными. И люди будут жить в масштабах всего Земного шара без границ и государств с их машинами принуждения и сдерживания, потому что некого будет заставлять и сдерживать. Отпадет сама потребность в насилии.

Перспектива вдохновляющая. Если она реальна, то тенденцию можно и подтолкнуть. В таком случае особый пиетет перед институтом страны в современную эру неуместен. Если же нет

Все зависит от того, как мы отвечаем на эти два вышеупомянутых вопроса. У меня нет определенного представления на этот счет. Честно. Дать отрицательный ответ отсутствует бесспорная доказательная база. К тому же это задало бы порочную ценностную установку всему человеческому развитию, в духе футурологических триллеров типа Blade Runner. Ну и оснований для уверенного оптимизма у нас тоже, к огорчению, нет. Очень тяжел груз Освенцима, Камбоджи и Руанды.

И в этой неопределенности еще одна причина, почему население земли пока не может обойтись без сильных государств. Трудности со становлением страны в современном понимании действующего, просвещенного, опирающегося на гражданское общество и нацеленного на развитие человека не повод для развала имеющихся структур.

В царской Рф правительство, несмотря на коррупцию и малую эффективность бюрократической машины, относительно отлично работало. И перспективы просматривались замечательные. По многим прогнозам, Россия к середине XX века должна была выйти на 1-ое место в мире по экономическому развитию. Если бы большевики не затащили нас в Октябрьскую революцию

* * *

Наше правительство значительно лучше, чем думают наши оппоненты (что разумно!) и чем кажется многим из нас самих как ни парадоксально.

Другого страны нам никто не даст. Поэтому необходимо раз и надолго отставить гибельные рассуждения в духе Интернационала до основанья, а позже. И вместе заняться тяжеленной, неблагодарной и не всегда приятной работой по улучшению того страны, которое у нас есть. Ради нас самих и наших детей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *