Статьи

Эндрю Басевич «Окончить вечную войну. Прагматичная военная стратегия»

В годы холодной войны Соединенные Штаты предпочитали верно использовать свою военную мощь. Идея заключалась в том, чтобы не воевать, а защищать, сдерживать и вовлекать; холодный мир всегда оставался лучше ядерного катаклизма. Когда американские политики отступали от этого принципа, попытавшись соединить Корейский полуостров в Одна тысяча девятьсот 50 г. или направив войска во Вьетнам в 1960-х, результаты оказывались плачевными.

Рациональное внедрение мощи не означает нерешительность. Для придания уверительности своей стратегии сдерживания США расположили важные силы в Западной Европе и Северо-Восточной Азии. Союзникам, которые не могли защитить себя сами, американские гарнизоны присваивали уверенность, делали подходящие условия для восстановления и развития. Со временем уязвимые регионы превратился в неизменные и процветающие.

Но поначалу 1990-х гг. официальная точка зрения касательно необходимости внедрения силы кардинально поменялась. Проект Управления по оборонному планированию (Defense Planning Guidance), приготовленный в Одна тысяча девятьсот девяносто один г. командой Пола Вулфовица, тогдашнего заместителя министра обороны по стратегической политике, намекал на новые настроения. Самого по себе избегания войны было уже недостаточно. Документ описывал международный порядок, сформировавшийся благодаря победе Соединенных Штатов над коммунизмом, и итоги только что завершившейся войны с Ираком, определял возможности формирования будущих аспект безопасности, подходящих для США.

Формирование будущего вот дело, достойное супердержавы, взявшей на себя выполнение исторической миссии. Подобные ожидания были обусловлены экзальтированной оценкой американской военной мощи. Поначалу 1990-х гг. концепции вроде защищать и сдерживать выглядели малодушными, если не сказать трусливыми. В одном армейском полевом уставе того периода говорилось, что войска Соединенных Штатов способны добиться быстрой и полной победы на поле боя или вне его в хоть какой точке мира и при всех аспектах. Если ранее военная сила считалась последним средством, то на данный момент она должна была служить универсальным инвентарем.

Время от времени благие намерения приводят к бедам бÓльшим, чем случилось в этот раз. В согласовании с императивом формирования будущего военная активность заняла 1-ые строчки повестки дня. Вместо того чтобы придерживаться принципиальной стратегии, американские администрации шли на поводу приспособленчества, множа списки неотложных заморочек, с которыми США были призваны разобраться. Практически всегда выбранное решение предполагало опасность или реальное применение силы.

Появилась практика беспорядочных вторжений. После Одиннадцать сентября вера в эффективность американской военной мощи добилась апофеоза. Руководствуясь программой свободы как идеологическим прикрытием, президент Джордж Буш-младший выбрал превентивную войну, сначало направленную против оси зла. Американская военная политика стала вполне хаотичной. И остается такой до сих пор: войска США практически постоянно вовлечены в боевые деяния. Конфликты вспыхивают, развиваются, угасают и в конце концов приходят к неоднозначному окончанию, только чтобы разгореться вновь или проявиться в другой точке. Они практически не заканчиваются. Как будто на автопилоте Пентагон берет на себя новые обязательства и наращивает глобальное присутствие, не задумываясь, что в некоторых районах американские войска уже не нужны, а в других их размещение может навредить.

В годы холодной войны мир всегда казался отдаленной перспективой. Но даже тогда американские президенты от Гарри Трумэна до Рональда Рейгана называли мир конечной целью политики Соединенных Штатов. На данный момент сам термин мир пропал из политического дискурса. Война стала нормой.

Следующий президент США получит в наследство массу грозных вызовов гос безопасности: от провокаций Рф, китайского бряцания орудием и злобного поведения Северной Кореи до хаоса в исламском мире. Американцы ждут, как Вашингтон ответит на хоть какой из этих вызовов, также на внезапные задачки. В важной степени эффективность реагирования будет зависеть от того, смогут ли люди, принимающие решения, провести различия меж тем, что американские военные могут делать, чего не могут, что им не нужно и не следует делать.

Чтобы показать возвращение здравого смысла в американскую политику, следующая администрация должна обнародовать новейшую доктрину гос безопасности. И сделать это быстро, лучше в 1-ые 100 дней, когда власть президента наименее ограниченна, а необходимость разрешать каждодневные кризисы не мешает действовать на опережение.

Центральной темой доктрины должен стать прагматизм, а трезвый анализ недавних просчетов ляжет в базу будущей политики. До того как двигаться вперед, нужно подвести итоги. В Афганистане, Ираке и других операциях американские войска понесли грозные утраты. Пентагон потратил колоссальные суммы. Что касается заявленных целей наведение порядка, продвижение демократии, защита прав человека, обуздание терроризма Соединенным Штатам в особенности нечем повытрепываться.

Ценность доктрины

С тех пор как президент Джордж Вашингтон предупредил в своем прощальном послании об опасностях втягивания в международные дела, доктрины были сквозной темой американского городского управления. В некоторых случаях они давали ориентиры будущих действий, формулируя намерения и определяя ценности. Так было с доктриной Трумэна Одна тысяча девятьсот 40 семь г., в какой провозглашалась обязанность США помогать странам, уязвимым для распространения коммунизма, или доктриной Джимми Картера Одна тысяча девятьсот восемьдесят г., в какой Персидский залив был назван животрепещуще принципным для интересов гос безопасности Соединенных Штатов. Он причислялся к регионам, за которые Вашингтон считал нужным биться, что предполагало милитаризацию американской политики на Ближнем Востоке. К этой же категории относится доктрина Буша Две тысячи два г., в какой говорилось, что США больше не будут ждать, когда угрозы на 100 процентов материализуются, чтобы нанести удар.

В других случаях доктрины были нацелены на обуздание гибельных тенденций. В Одна тысяча девятьсот шестьдесят девять г., негласно признавая пределы свободы действий президента, обусловленные последствиями войны во Вьетнаме, Ричард Никсон рекомендовал азиатским союзникам умерить ожидания по поводу помощи Соединенных Штатов. Вашингтон готов предоставлять орудие и военных советников, но не будет направлять войска. В Одна тысяча девятьсот восемьдесят четыре г. министр обороны в администрации Рейгана Каспар Уайнбергер обусловил жесткие нюансы для военного вмешательства за границей. Доктрины Никсона и Уайнбергера были призваны не допустить грядущего втягивания Америки в бесполезные войны, в каких нереально победить.

На данный момент стране нужна доктрина гос безопасности, сочетающая обе функции. Как минимум она должна строиться на возлюбленном выражении президента Обамы не делайте глупостей. Не считая того, необходимо установить нюансы внедрения силы и отыскать степень ответственности США и их союзников.

Разумеется, нюансы не будут универсальными. Этого не стоит даже ожидать. 10 заповедей и Нагорная проповедь не обрисовывают все возможные ситуации, все таки по-прежнему остаются ориентирами, определяющими поведение людей. Отсутствие четких ориентиров располагает к совершению глупостей, что подтверждает неправильное применение американской военной силы в последние годы.

Новая доктрина гос безопасности должна включать в себя три базисных принципа: применение силы только как последнее средство, полномасштабное привлечение внимания и энергии янки в случае необходимости войны и убеждение союзников, которые способны без помощи других обеспечить свою безопасность, непосредственно так и поступать.

Война как последнее средство

В Одна тысяча девятьсот восемьдесят три г. Рейган убеждал янки и весь мир: Оборонная политика США основывается на простом принципе: Соединенные Штаты не начинают военные деяния. Мы никогда не будем агрессором. Но слова расползались с поступками. Один из примеров американское вмешательство на стороне Саддама Хусейна в ирано-иракскую войну, начатую Багдадом. Все таки Рейган был прав: необходимо прилагать все усилия, чтобы не начинать военные деяния. Следующему президенту стоит вернуться к этой позиции, официально отказавшись от доктрины Буша и осудив практику превентивных войн. Ему нужно вновь сделать оборону и сдерживание главными задачами американских войск.

В пользу этой позиции можно привести мощные правовые и моральные резоны. Все таки главное обоснование внедрения силы как последнего средства и даже в этом случае исключительно в оборонительных целях заключается совершенно не в поддержании верховенства закона или каких-то моральных норм. Этот аргумент резвее эмпирический. Если сравнивать издержки и полученную выгоду, превентивная война просто неоправданна.

После окончания холодной войны появились иллюзии возможности использования насилия для формирования мирового порядка. Казалось, природа войны поменялась, и это типо обеспечивает Соединенным Штатам некое военное достоинство. Проверка этих идей в Афганистане и Ираке показала их некорректность. Даже в эру больших данных, беспилотников и высокоточного орудия природа войны остается прежней. Современные военные менеджеры, получающие изображение поля боя в режиме реального времени в своей штаб-квартире в сотках или тысячах миль от места боевых действий, вряд ли информированы лучше, чем генералы Первой мировой, которые смотрели на карты западного фронта и считали, что владеют ситуацией. Война остается такой же, как была ареной возможностей, которые нельзя предугадать или контролировать. Всегда случаются неожиданности.

Не считая прерогатив, сила означает необходимость делать выбор. Как самая мощная глобальная держава Соединенные Штаты должны выбирать войну только после того, как будут исчерпаны все кандидатуры, и только если затронуты животрепещуще принципные интересы. Речь не идет о том, чтобы отыскать фиксированную иерархию интересов и провести черту: за все, что выше, стоит воевать, а за то, что ниже, нет. Это проигрышная стратегия. Нужно возвратить уклон в сторону сдержанности как антидот против безрассудных, непродуманных интервенций, которые дорого обошлись США и погрузили в хаос Ирак и Ливию. Больше никаких готовься, целься, пли. Орудие должно быть смазано и заряжено, но в кобуре.

Поделить бремя

Когда правительство идет на войну, то же самое должна делать цивилизация. После окончания холодной войны в Соединенных Штатах доминировала другая практика, отражавшая ожидания, что супердержава может вести заокеанские кампании, в то время как жизнь дома течет как обычно. Во время войн в Афганистане и Ираке самых длинных в истории США большая часть янки следовало призыву Буша после Одиннадцать сентября наслаждаться жизнью так как мы хотим. Подразумевающийся в этом призыве принцип мы делаем покупки, пока они воюют подорвал эффективность американских вооруженных сил и спровоцировал политическую безответственность.

Следующая администрация получит в наследство серьезно испорченные дела меж гражданскими и военными эта тенденция тянется со времен Вьетнамской войны. Фактически полвека назад разочарование заставило янки забыть обыденный принцип всеобщей воинской обязанности, который ранее лежал в базе военной системы. Избавившись от воинского призыва, американцы устранились от роли в войнах, которые стали делом неизменных войск постоянной армии, как предостерегали отцы-основатели.

Пока США ограничивались малеханькими контингентами, как при вторжении в Гренаду и бомбардировках Югославии, или краткосрочными кампаниями, как война в Заливе Девятнадцать миллионов девятьсот одна тысяча девятьсот девяносто один гг., система работала нормально. Но в период длительных войн недостатки стали очевидны. Когда операции в Афганистане и Ираке превратился в затягивающие болота, Соединенным Штатам потребовалось больше боец, чем предполагалось. Источников, которые в прошедшем позволяли набирать огромные армии в XIX веке толпы добровольцев собирались под флаг страны, в XX веке действовал призыв, больше не было. Хотя на данный момент более чем достаточно молодых юношей и дам, которые могут служить в армии, немногие выбирают эту стезю. Военные аппетиты Вашингтона превосходят желание молодых янки воевать (и, может быть, умереть) за свою страну.

Чтобы восполнить нехватку военных, правительство идет на последние меры. Менее 0,5% янки, которые все же несут военную службу, постоянно отправляют в боевые командировки. Правительства других стран уговаривают принять роль в операциях хотя бы символически. Для выполнения задач, которыми ранее занимались бойцы, на данный момент нанимают контрактников. Результаты не соответствуют признанным стандартам успеха или даже справедливости. Если победа предполагает достижение заявленных политических целей, то американские войска проигрывают. Если справедливость в демократическом обществе означает равное распределение утрат, то существующая в США военная система несправедлива.

В то же время население, отстранившееся от военных, соображает, что не может высказывать свое миропонимание по поводу внедрения вооруженных сил. Пока чиновники и командующие без конца экспериментируют с вариантами трансляции военной мощи, чтобы добиться хотимого результата употребляется шок и трепет, борьба с повстанцами, борьба с терроризмом, точечные убийства и т.д., граждане в один момент понимают, что им отведена роль посторониих наблюдателей.

Поправить такие нехорошие дела будет тяжело. 1-ый шаг обязать население платить за войны, которые правительство ведет от их имени. Когда американские войска затевают боевые деяния на забугорной местности, должны быть увеличены налоги, чтобы покончить с бесчестной практикой перекладывания долгов, скопленных нынешней элитой гос безопасности, на будущие поколения. Если следующий президент решит, что определение конца гражданской войны в Сирии или сохранение территориальной целостности Украины требуют крупномасштабного военного роли США, американцы должны коллективно покрыть издержки.

2-ой шаг вытекает из первого: возложить на янки ответственность за ведение войн, которые превосходят возможности неизменной армии. Как это сделать? Личный состав неизменных войск должен пополняться за счет волонтеров, но поддерживать их должны резервисты в согласовании с расовым, половым, этническим, региональным и, поначалу, классовым составом американского общества.

Естественно, единственный способ сделать силы резервистов, отражающие состав населения, это наделить правительство правом призывать на неотклонимую службу. Принципно, чтобы предоставление такого права было политически применимым. Необходимо правильно отыскать способности страны и обеспечить равенство при воинском призыве: никаких исключений для состоявшихся людей.

Такая двухуровневая формула неизменная армия из волонтеров-профессионалов, поддерживаемая резервистами на базе призыва, потребует перераспределения ответственности. Мелкие операции по поддержанию порядка и краткосрочные карательные кампании останутся прерогативой неизменной армии. Для более масштабных или длительных операций будет необходимо мобилизация резервистов, что дозволит популяции почувствовать свою вовлеченность в конфликт. Таким образом, война Вашингтона станет войной народа. Естественно, в истории тяжело найти примеры, когда малая война такой или остается, или краткосрочная кампания идет по графику. На войне все дороги опасны. Осознание этого факта может вынудить янки призывного возраста (и их семьи) задуматься о том, как правительство употребляет регулярную армию.

Финансирование войн по принципу оплаты текущих счетов и создание армии резервистов на базе призыва потребует соответствующих конфигураций в законодательстве. Вряд ли нынешний Конгресс обладает политической смелостью, подходящей для их принятия. Все таки принципно сказать основополагающие принципы. Непосредственно это должна сделать следующая администрация, инициировав давно назревший пересмотр военной системы.

Отпустить союзников

Поначалу новая военная доктрина США должна положить конец халяве. Обязательства Америки по защите других должны распространяться только на друзей и союзников, которые не могут защитить себя сами. Дело не только в издержек, хотя непонятно, почему американские налогоплательщики и бойцы должны взваливать на свои плечи груз, который способны нести другие. Резвее речь идет о долгих стратегических целях.

Глобальное лидерство не самоцель, это только средство награды цели. Задача не в том, чтобы аккумулировать зависимых клиентов или оправдать существование огромного аппарата гос безопасности. Задача (по последней мере так должно быть) сделать общество государств-единомышленников, готовых и способных действовать без помощи других. В некий момент каждый родитель понимает, что пришло время отпустить малыша в самостоятельное плавание. Этот урок применим и в городском управлении.

Рассмотрим пример Европы. Непосредственно там халява более выражена и наименее оправданна. Слету после 2-ой мировой войны измученные демократии Западной Европы взаправду нуждались в американской защите. Но на данный момент ситуация поменялась. Опасности, из-за которых XX век стал таким тяжелым испытанием для европейцев, пропали. А с оставшимися стопроцентно можно справиться. Естественно, с хорошими новостями приходят и новые трудности. Основная из их неувязка обеспечения безопасности огромного периметра, включающего на данный момент фактически три 10-ка формально объединенных, но по-прежнему суверенных муниципальных государств. На практике угрозы исходят с 2-ух сторон. С юга потоки отчаявшихся беженцев прибывают на берега Европы. На востоке затаила обиды Россия. Соединенные Штаты обоснованно воздержались от ответственности за миграционный кризис. Точно также им не стоит брать на себя ответственность за решение для Европы российской трудности.

Естественно, когда дело касается Рф, европейцы с радостью вспоминают о разделении труда, существовавшем с начала холодной войны, когда бремя ответственности практически полностью лежало на США. Но сегодняшнюю Россию вряд ли можно сравнить с Русским Союзом. Резвее бандит, чем диктатор, Владимир Путин это не новое воплощение Иосифа Сталина. Кремлевский реестр государств-клиентов начинается и фактически заканчивается Сирией Башара Асада, а ее вряд ли можно считать прибыльным активом. Когда Обама после аннексии Крыма пренебрежительно назвал Россию региональной державой, оценка вызвала негодование потому что он попал в точку. Не считая арсеналов фактически бесполезного ядерного орудия, Россия значительно отстает от Европы по основным показателям силы. Ее население равно трети населения ЕС. Ее экономика, зависимая от сырьевого экспорта, равна одной девятой части европейской экономики.

Европа даже после того как британцы проголосовали за выход из Евросоюза стопроцентно способна без помощи других защитить свой восточный фланг, если захочит. Следующей администрации нужно подтолкнуть европейцев к такому решению не одномоментно отозвав американские гарантии безопасности, а поэтапно передавая ответственность. Процесс может происходить следующим образом: для начала отрешиться от практики, когда верховным главнокомандующим силами союзников в Европе всегда является янки; следующий командующий силами НАТО должен быть европейцем. Позже нужно выработать график закрытия огромных штаб-квартир сил США в таких городах, как Франкфурт и Штутгарт. После этого нужно отыскать дату прекращения членства Соединенных Штатов в НАТО и вывода последних американских войск из Европы.

Когда же Вашингтон должен перерезать трансатлантическую пуповину? Нужно дать европейскому обществу время, чтобы приспособиться к новой ответственности, парламентам европейских стран чтобы выделить нужные ресурсы и армиям чтобы провести реорганизацию. Две тысячи 20 5 год кажется стопроцентно подходящей датой. В этом году будет отмечаться 80-я годовщина победы во 2-ой мировой войне прекрасный повод объявить о окончании миссии. Но чтобы запустить процесс, следующая администрация должна дать европейцам четкий сигнал с первого дня: готовьте ваши армии, мы отправляемся домой.

Уход из Европы должен стать началом пересмотра глобального присутствия Пентагона на данный момент американские войска размещены фактически в 100 50 странах. Новой администрации следует проанализировать господствующие идеи по поводу предполагаемых преимуществ дислоцирования американских войск по всему земному шару. Издержки и выгоды, а не привычка, догма или (что еще ужаснее) внутренняя политика должны определять, куда направлять американские войска и что они будут там делать. Если размещение войск США способствует стабильности считается, что так происходит в Восточной Азии, следующая администрация должна подтвердить такое присутствие. Если же американские войска излишни или их усилия не дают результатов, миссии необходимо уменьшить, реорганизовать, а то и вообще окончить.

Назовем это естественным следствием правила Обамы о глупостях. Если то, что вы делаете, не нужно (например, Южное командование сил США готово к проведению совместных полномасштабных военных операций на всей местности Южной Америки), положите этому конец. Если усилия, как бесконечная война против терроризма, не дают хотимых результатов, подумайте об кандидатурах. Это не изоляционизм. Это здравый смысл.

Каковы главные последствия перехода к более умеренному военному присутствию в мире и сдерживанию интервенционизма Вашингтона? Азиатско-Тихоокеанский регион будет притягивать все большее внимание США с военной точки зрения, этот тренд заставит сухопутные силы в их нынешней конфигурации доказывать свое право на существование. Американская неизменная армия уже сокращается, и эта тенденция сохранится. Когда войска Соединенных Штатов покинут Европу, а провал усилий по стабилизации обстановки на Ближнем Востоке станет совершенно естественным, сами собой появятся возможности уменьшить расходы Пентагона. Здесь здравый смысл также диктует поэтапный подход. На данный момент США тратят на вооруженные силы больше, чем идущие за ними семь стран с более щедро финансируемыми армиями вместе взятые. Для начала можно урезать бюджет Пентагона до уровня следующих 6 стран, что дозволит высвободить около 40 млрд баксов в год. Перспективы распределения этой хорошей суммы должны заинтересовать и либералов, и консерваторов.

Но даже после такого сокращения, вынуждающего Пентагон обходиться полутриллионом баксов в год, Соединенные Штаты по-прежнему будут обладать самыми сильными вооруженными силами на планете. Соперничество за сохранение лучших в мире военно-морских и военно-воздушных сил будет способствовать инновациям. Придется распрощаться с авианосными ударными группами и пилотируемыми самолетами. Им на смену придет новое поколение вооружений, которые будут более точными, более смертоносными, лучше сохраняющими боеспособность и более подходящими для стратегии обороны и сдерживания.

Время изменяться

В ноябре лозунг Америка поначалу вновь оказался в центре американской политики. Когда-то числилось, что этот девиз полностью дискредитирован событиями 2-ой мировой войны, но на данный момент он возвращается: Дональд Трамп употребляет его, чтобы показать свое отношение к международным делам. Зависимо от того, как официальные лица интерпретируют эти настроения, американцы и весь мир в целом будут либо приветствовать возвращение этого лозунга, либо сожалеть.

Следующей администрации необходимо провести критическую оценку военных разочарований последнего времени. Формулирование новой доктрины гос безопасности станет принципным шагом в выполнении священного долга, но это будет только предварительный шаг: чтобы узреть результаты реализации доктрины, понадобятся годы.

А пока сторонники статус-кво будут готовить мощный контрудар. Конструктивные интервенционисты будут настаивать, что противники воспримут сдержанность как слабость. Рефлекторно противящиеся хоть каким инициативам, предполагающим сокращение расходов Пентагона, бенефициары ВПК призовут удвоить усилия, чтобы добиться перманентного военного доминирования. Армейские командиры, со своей стороны, будут заняты защитой своей местности и своей толики бюджета.

Все они будут утверждать, что для обеспечения безопасности нужно делать больше и прилагать самые большие усилия, оставив нетронутыми побуждения, которые исказили политику США после холодной войны. Вероятнее всего, если продолжать в том же духе, ситуация усугубится, а американцы и весь мир заплатят за это огромную цена.

Расположено в журнале Foreign Affairs, № 5, Две тысячи шестнадцать год. Council on Foreign Relations, Inc.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *