Статьи

Федор Лукьянов «Верхи не могут?. Мантра Трампа и его команды — сдерживание»

Кадровая политика будущего американского президента, может быть, разочарует тех у нас, кто — по не стопроцентно понятным причинам — испытал прилив оптимизма после его успеха. Трамп ориентируется на более ограниченное крыло республиканского истеблишмента, а там "друзей Рф" раз два и обчелся. Это те, кто, как и сам Дональд Трамп, считает необходимым утверждать величие Америки всеми средствами, в том числе (а может быть, и поначалу) силовыми. Россия для многих из возможных кандидатов на должности — противник, наследник СССР, страна, пытающаяся усомниться в праве Соединенных Штатов вести себя, как они считают нужным. Отсюда и готовность к давлению, не случаем непосредственно республиканцы — наибольшие любители санкций в конгрессе (не только против Москвы, ну и вообще в качестве инструмента воздействия).

Естественно, будут в администрации и те, кто, подобно Трампу во время кампании, считает, что Россия — совсем не основная неувязка для США, и Кремль следует приручить, чтоб воспользоваться его возможностями, например, для противостояния с Китаем. Это тоже позиция непонятная, потому что роль Рф в сдерживании КНР представляется практически непередаваемым, а неудача может привести Белый дом к разочарованию и желанию надавить на своенравного собеседника.

Вобщем, те, кто, глядя на формирующийся кабинет, молвят, что Россия снова попала впросак, аплодируя Трампу, тоже неправы. Глядя реалистически, никакого союза, стратегического партнерства или даже примечательного совпадения целей и задач меж Россией и США быть не может. Очень далеко расходятся исторические траектории, идейные основания, предпосылки для геополитического поведения и определенные интересы.

Но одна принципиальная вещь поменялась — мотивация правящей в Вашингтоне команды. С начала 1990-х, после победы в холодной войне, исходили из того, что Америка знает, как надо (в смысле "правильной" политико-экономической модели), и ожидает, что другие за ней последуют. А если этого почему-то не происходит, Соединенные Штаты вправе добиваться, чтобы страны поменялись, и даже стимулировать конфигурации. Это порождало растущую нервозность многих из тех, кто имел дело с США, их рвение отгородиться и противостоять вмешательству. Идеологический посыл объединял в остальном очень различные администрации Билла Клинтона и Джорджа Буша-младшего, в затухающем виде он сохранился в период президентства Обамы.

Трамп и его команда кого-либо поменять не желают и уж точно не планируют трансформировать Россию. Их мантра — сдерживание. Поначалу Китая, ну и Россия очевидный кандидат в ту же категорию.

Ястребы что реалистского, что неоконсервативного направления, которые составят костяк администрации, в сдерживании толк знают, сантиментов ждать не приходится. Но сдерживание — механизм жесткий, но лучший, основанный на четких правилах взаимодействия. Чем оно отличается в лучшую сторону от вязкой ситуации идеологически маркированной политики конца ХХ — начала XXI века, когда вместо четких взаимных ограничителей звучала убаюкивающая риторика и действовало негласное правило, не называть многие вещи своими именами. Результат известен — не просто подрыв доверия, а исчезновение чуть ли не самой возможности хоть какого-то взаимного понимания, бытие в собственных сконструированных и меньше пересекающихся мирах.

Трампа и Путина объединяет, по существу, только одно — отвержение политической корректности, которая быстро переросла во всеобъемлющее лицемерие.

И это единственное, что позволяет ложить на налаживание деловых отношений — не дружественных, союзных, а непосредственно деловых.

На этом фоне примечательны процессы в Европе. Франция сделала шаг к тому, чтобы вписаться в мировой тренд, данный референдумом в Великобритании и выборами в США, без потрясений, способом адаптации мейнстрима. Успех на праймериз республиканцев Франсуа Фийона укрепляет шансы "системных" политиков на то, чтобы не допустить победы весной Две тысячи семнадцать года Марин Ле Пен. Сопутствуй удача Саркози, фигура которого вызывает мало энтузиазма у французов, перспектива революционных перемен была бы куда выше. Но политическая линия будет корректироваться — повестку "Муниципального фронта" придется перенимать хоть какому, кто бы ни пришел в Елисейский дворец.

Домом стоит Германия, где нет сил, способных серьезно кинуть вызов истеблишменту. Берлин может остаться единственной из основных западных столиц, в какой сохранится концептуальный подход эпохи после холодной войны, даже если он умеренно будет уходить из американской политики. Это может иметь двоякие последствия — либо германская стойкость перевоплотится в "грибницу", из которой на следующем цикле вырастет новый виток либерально-атлантического подхода, либо нежелание приспособиться к изменившемуся тренду приведет-таки через некоторое время к политическому взрыву и в самой Германии.

Российская газета

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *