Статьи

Федор Лукьянов «В тени российского статуса. Как установка на реванш мешает российской внешней политике «

Забавная иронию истории. 1-ый разговор Владимира Путина и Дональда Трампа в прошлую субботу, сопровождавшийся необыкновенной ажитацией по поводу типо зреющих больших сделок, состоялся спустя ровно 20 5 лет, день в день, после исторического выступления президента США, в каком тот провозгласил новейшую эру.

28 января Одна тысяча девятьсот девяносто два г. Джордж Буш-старший объявил в ежегодном обращении к цивилизации: Милостью Божьей Америка выиграла холодную войну. И выделил: Холодная война не закончилась, она выиграна. На официальном уровне никто на Западе не называл Россию проигравшей. Но на практике политика 1990-х и 2000-х гг. исходила из того, что Россия потерпела фиаско и не будет среди тех, кто задает тон в международной системе. Рф по умолчанию предлагалась ниша часть большой Европы (не путать с Европейским союзом, ее ядром) с центром в Брюсселе. Россия не возражала, при всем этом не только в 1990-е гг., но, по сути, до 2010-х, выдвигая, правда, больше аспект. Схема, но, не сработала.

Западная трактовка постсоветской политики Рф неспособность привести желания в соответствие с изменившимися возможностями. Другими словами, имперские амбиции на региональном уровне и рвение быть среди главных игроков на глобальном. И то и другое, исходя из убеждений большинства комментаторов, несостоятельно, а удачные тактические шаги наименее чем попытка из последних сил удержаться в мировой элите.

Оставим в стороне вопрос о том, как силы взаправду последние. Истерика в США и Европе по поводу российской способности чуть ли не поменять власть в ведущих государствах не на сто процентов соответствует пренебрежительной оценке. Но сам по себе тезис, что Россия заблудилась в соснах своей глобальной и региональной идентичности, взаправду главный.

Распад Российского Союза был уникален скоростью обрушения международного статуса. Еще поначалу ноября Одна тысяча девятьсот девяносто один г. СССР оставался формально одним из 2-ух столпов мироустройства (Миша Горбачев был сопредседателем установочной Мадридской конференции по Ближнему Востоку), а в конце декабря Россия принимала гуманитарную помощь от недавних противников. И это без военного поражения.

Будучи наименее чем региональной силой по экономическим и демографическим показателям, Россия унаследовала геостратегический потенциал (военные, дипломатические, информационные, коммуникационные и в ряде сфер технологические возможности) глобального уровня. Невозможность вмонтировать Россию в задуманную европейскую конструкцию стала одной из событий (не единственной) кризиса самой этой модели. Примечательно, что в отличие от евро порядка, о котором много говорили после холодной войны (расширение ЕС и НАТО служило его основой), новый мировой порядок кропотливо никогда не расшифровывали. Само собой разумелось глобальное американское лидерство, основанное на либеральных принципах, но детализированного дизайна не предлагалось. По мере обострения заморочек в мировой системе вопрос о механизмах управления становился все более актуальным. Западные институты, изготовленные в холодную войну, а позже автоматом переквалифицированные в институты мирового управления, с новой задачей управляться окончили.

Буш четверть века назад объявил эру глобального универсализма под американской эгидой. На данный момент Трампа и Путина подозревают в намерении договариваться по отдельным вопросам на базе интересов, а не ценностей. Трамп и не прячет, что такая его цель, миссия Америки показывать пример собственного успеха, а не поменять мир.

Как ни относись к либеральному устройству, оно единственное основано поначалу не на сочетании интересов ведущих игроков и балансе сил, а на следовании определенной идеологии, которая считается универсальной. Хоть какой другой порядок просит намного более четко согласованных схем. Сейчас неолиберальная идеология по многим причинам не стала приниматься в качестве руководящей и направляющей, в том числе в странах, откуда она сначала исходила. Трамп не причина, а следствие перемен. Не будь его, маятник все равно пошел бы в оборотную сторону, хотя западный истеблишмент на время уверовал в возможность зафиксировать его в подходящей точке.

Россия не вписалась в либеральный порядок, но получает шанс найти себе более применимое место в устройстве, которое придет ему на смену. Фактически с середины 2000-х гг., когда стало ясно, что ведущие страны не воспринимают Россию как носителя равноправных с ними интересов, Москва взялась противодействовать продвижению либерального устройства, т. е. принципов, которые на Западе считались аксиомой. Относительная удачливость российских действий связана с тем, что сам либеральный порядок, достигнув пика к началу XXI в., стал испытывать растущие трудности.

Brexit и Трамп стали яркими проявлениями разворачивания к себе. Запад переходит от фазы экспансии к фиксации прибыли (это началось еще при Обаме) и даже сворачиванию, чтобы избежать перенапряжения. Много событий колебаться в том, что стратегия, которую Трамп называет Америка поначалу, приведет к решению заморочек, из-за которых она провозглашается. Но она резонирует с настроениями широких слоев населения, ну и в элитах много тех, кто готов к ним подстроиться.

Наступает время муниципальных эгоизмов. Вместо борьбы за сферы воздействия, т. е. за экспансию, обостряется конкурентность за то, как бы спихнуть на кого-то излишнее бремя. Показательна обострившаяся дискуссия о том, кто должен платить за НАТО. Вашингтон Трампа представляет ситуацию потому что как будто альянс нужен поначалу европейцам, пусть они и раскошелятся на гарантии безопасности, хотя понятно, что блок всегда был опорным инвентарем американского воздействия.

В связи с этим возникает вопрос о содержании предполагаемых сделок с той же Россией. Не попробует ли администрация США заняться с Москвой не перезагрузкой, а разгрузкой самих себя от того, что тяжело нести, начиная с Близкого Востока? И каковы пределы российских амбиций?

Конъюнктура меняется в подходящем для Рф направлении, и это чревато соблазном испытать доказать, что крах 25-летней давности был случайностью, временным сбоем. Другими словами, может показаться желание вернуть прежний глобальный статус и нагнать утраченное за четверть века геополитического отступления в Европе.

Психологически объяснимо, но несет риск. Дело не только в том, что, втянувшись в попытку глобального реванша, Россия переоценит силы. Ужаснее, если утратится четкое целеполагание. Время сверхдержав миновало, что убедительно доказывает как раз американский пример. Главной задачей становится верная расстановка ценностей муниципальных и региональных поначалу, чтобы обеспечить саморазвитие.

Скажем, желание сыграть какую-нибудь еще одну гигантскую игру на юго-востоке Европы, на Балканах, к которым Россия исторически имеет отношение, может усилиться в аспектах кризиса ЕС и падения интереса Вашингтона к этой части мира. Но не считая отвлечения сил и ресурсов от более принципных целей и обретения в очередной раз мигрени на пространстве от Украины до Боснии других результатов ждать не стоит. И это только один пример того, где могут открыться опасные ниши. Меж тем упор на проекты, направленные на строительство большой Евразии как регионального центра глобального воздействия, выработка очень точного формата взаимодействия с Китаем это и экономический, и геополитический императив для Москвы. Неотклонимым условием является отказ от того, чтобы продолжать считать точкой отсчета для российского стратегического мышления распад СССР и необходимость преодоления его последствий.

Рф нужно окончить мыслить в категориях пересмотра итогов холодной войны, потому что пересмотрела их уже сама жизнь и логика мирового развития. По всему миру возникает спрос на новые способы организации политического и экономического места, а не на объяснение, что и почему пошло не так с прошлыми способами. Установка на реванш сильное чувство, которое временами, даже несмотря на в целом плохую коннотацию, может служить импульсом к развитию. С ней, но, есть две препядствия. Во-первых, она нацелена на восстановление некоего прежнего статус-кво, во-вторых, свойственна цивилизациям с чувством исторического поражения. 1-ое нереально, а от второго пора избавляться в любом случае.

Ведомости

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *