Статьи

Федор Лукьянов «Требуется созидательный национализм. «

Россия и мир в XXI веке / Дмитрий Тренин. Москва: Издательство Э, 2015. Триста восемьдесят четыре с. (Русский путь). ISBN 978-5-699-84586-6.

В современном мире политика становится все более публичной и открытой, а успех в еще большей степени, чем ранее, зависит от адекватности восприятия ее обществом и, соответственно, способности правильно и понятно объяснять аудитории, что происходит. Дается это нелегко и выходит не всегда и у практически действующих лиц, и у экспертов, которые занимаются международными делами и восстанавливают логику событий. Тем ценнее исключения.

Директор Столичного Центра Карнеги Дмитрий Тренин не просто один из российских специалистов-международников, анализ которых интересен точностью и компетентностью, ну и просветитель, умеющий кратко и доступно выложить, что было, что будет, и чем сердце успокоится. Книга Россия и мир в XXI веке не академическая монография, ну и не чисто публицистическая брошюра, как можно пошевелить мозгами, глядя на название серии, в какой она вышла, Русский путь. Хотя это взаправду собственного рода путеводитель, описание маршрута, по которому в последние четверть века двигались страна и мир. А главное предлагается возможная (по мнению создателя единственно возможная) дорожная карта грядущего движения.

Изложение спокойное, держащее дистанцию к предмету, но никак не безучастное. По сегодняшним экзальтированным меркам Тренину удается фактически немыслимое: сохранить объективность, не впасть в пафос адвоката или прокурора той или другой стороны. Но при всем этом выразить свою позицию неравнодушного россиянина, который надеется, что после всех потрясений, бурь и зигзагов конца ХХ начала XXI века Россия найдет, в конце концов, внутренний баланс и понимание реальных задач развития.

Дмитрий Тренин слету обозначает собственного читателя критическим патриотам Рф адресована эта книга. И продолжает: Некритическая всенародная поддержка действий властей собственного рода догражданский патриотизм может позже обернуться горькими разочарованиями. Патриотизм без гражданственности способен на подвиги и свершения, но по самой природе своей он не устойчив и не может стать основанием для стабильного страны (с. 11). Идея о том, что муниципальный интерес не может быть осознан и сформулирован только усилиями страны без активного гражданского общества и учета, а то и столкновения интересов различных групп и соц слоев лейтмотив книги. Создатель убежден, что Две тысячи четырнадцать год стал историческим поворотным моментом: То, что вышло в тот год, может в предстоящем оказаться гибельным для страны, но может обернуться и спасительным (сс. 2122). Все зависит от того, как поведут себя общество и те, кого принято называть элитой.

Исходная позиция создателя неутешительна. Обе центральные внешнеполитические идеи, которым страна следовала на международной арене в протяжении предыдущей четверти века (19892014 гг.): основная, “евро выбора”, и другая, “евразийского пути”, в Две тысячи четырнадцать году доказали свою несостоятельность (с. 22).

Тренин довольно кропотливо обрисовывает предпосылки неудачи основного проекта, который стремились воплотить все постсоветские побкдители в самых разных обстоятельствах. Функциональный сбой, по сути, состоял в том, что Москва пробовала найти не только modus vivendi, ну и модель интеграции меж Россией и Западом (с. 37). Меж тем, для интеграции в понимании, которое укоренилось после холодной войны, Рф, исходя из убеждений Запада, было необходимо отречься от предшествующего периода по той же модели, как это после 2-ой мировой войны сделали Япония и в особенности Германия, принять на себя неизбывную вину за деяния российского страны. Россия сделать это не была готова даже на самом ранешном и поболее прозападном шаге собственного постсоветского становления, тем более нежелание вставать в позицию бесконечного грешника укреплялось по мере восстановления возможностей и уверенности в себе. Компромиссные же варианты интеграции без полного смирения и покаяния, которые в разных формах предлагали Европе и США все президенты страны вплоть до начала 2010-х гг., Запад в качестве грозной совместной базы не принимал. Что привело к постепенному остыванию отношений, кульминацией которого стал украинский кризис.

Не привел к успеху и 2-ой проект. Евразийская кандидатура евроатлантической интеграции не была реализована не из-за противодействия снаружи и не из-за сопротивления внутри Рф такому проекту, а из-за отсутствия подходящих предпосылок в странах СНГ (с. 90). Москва сначала долгое время не уделяла постсоветскому месту подабающего внимания. А позже, когда тема резко загорелась, отыскала, что сформировавшиеся там правящие слои, которые далеко не всегда способны обеспечить достойное развитие собственных стран, все таки привержены сохранению собственных суверенные прерогатив и не уступят их Рф. Они вполне оценили плюсы существования в качестве независимых государств.

Особой неувязкой стало то, что в центр запоздалой пробы запустить большой интеграционный проект (Евразийский союз) поставили Украину страну, более томную по своей политической культуре и наименее заинтересованную в реальном институциональном сближении. И если бы ее все-таки удалось привлечь, цена для Москвы оказалась бы непомерно высокой. Рф пришлось бы оказать Украине огромную финансовую помощь, дать Киеву большие права в интеграционных органах, которыми он мог бы злоупотреблять, сознавая при всем этом, что в конце концов украинская элита, получив российскую помощь, в некий момент повернет на Запад (с. 90). (От себя замечу, что недавняя история, случившаяся с Великобританией в Евросоюзе, в очередной раз указывает, как грозные задачки объединению, даже такому громоздкому и еще не так издавна удачному, как ЕС, в состоянии сделать страна, которая не разделяет стопроцентно принципов и установок союза и про себя уверена в собственной исключительности.) Тренин опасается, что Украина превратился в приобретенную делему для Рф страна надолго остается самой антироссийски настроенной на всем постсоветском пространстве, центром притяжения всех противников Кремля как вовне, так и внутри Рф.

Как бы то ни было, Дмитрий Тренин констатирует, что Россия исчерпала повестку дня, которой управлялась в течении всего постсоветского времени. Современная российская дипломатия высокопрофессиональна, очень опытна и временами блестяща, но стратегия внешней политики страны нуждается в новом целеполагании Очевидный провал евроатлантического и постсоветского интеграционных проектов развязывает руки для практически российского муниципального проекта XXI века (с. 92).

Самая интересная часть книги анализ того, в чем мог бы состоять этот самый российский муниципальный проект. Создатель рассматривает главные понятия, вокруг которых испокон веку (как минимум, несколько веков) вертится дискуссия о политической идентичности нашей страны великая держава, суверенитет, безопасность. Тренин не колеблется в том, что естественная и устойчивая идентичность взрастает только на базе собственной традиции, и ни в коей мере не может быть навязана снаружи. Он, правда, предостерегает от опасности вместо консерватизма и даже традиционализма впасть в обскурантизм и выставить себя на посмешище (с. 125). Сила традиции не в следовании догмам прошедшего, а в способности наполнить базовые категории современным пониманием.

Для Тренина Россия без сомнения, великая держава. Но является она таковой не потому что способна контролировать других и навязывать им свои нормы, правила и решения, а благодаря высокому уровню самодостаточности и собственной стойкости к внешнему воздействию, также, что очень принципно, благодаря принципиальной способности создавать глобальные публичные блага, такие как обеспечение международной безопасности, международного правосудия и миротворческого посредничества (с. 94).

Принципиальная мысль книги, которая, наверняка, воспринята читателями неоднозначно, следующая: Россия испытывает острую потребность в созидательном национализме, вписанном в глобальный контекст национализме просвещенного деяния, сосредоточенного на развитии Рф и отвергающего самоизоляцию страны, ее противопоставление другим странам и высокомерное или брутальное отношение к другим цивилизациям (с. 130). Грозное обсуждение темы национализма у нас еще предстоит. Как верно замечает Тренин, Россия чуть не последней из всех бывших российских республик сделала упор на национальное (с. 150). И стабильного, взвешенного дела к этому явлению пока не сформировалось, дискуссия шарахается из одной крайности в другую от догматического отрицания права на национальное, которое говорят либералы, до местечковой, тотчас карикатурной, но от этого более разрушительной ксенофобии.

Тренин пробует сконструировать концепцию конструктивного национализма для эпохи целостного и взаимосвязанного мира. Глобальная среда провоцирует поиск уникальных преимуществ, которые находятся в гос идентичности и сильные национальные идентичности могут процветать (с. 123). Россия должна оставаться собою, или ее не будет совершенно (с. 143), такой несколько пафосный лозунг выдвигает создатель. Он отвергает идею унификации, выравнивания по одной модели, а вместо этого говорит о контактности (connectivity), способности гибко использовать любые открывающиеся возможности, как самом подходящем качестве для сегодняшней международной системы. Это, по существу, и есть тот 3-ий путь, по которому нужно последовать после окончания упомянутых выше 2-ух первых.

Дмитрий Тренин отмечает, что иллюзии конца ХХ века о том, что понятие суверенитет уйдет в прошедшее по мере глобализации экономики и политики, не оправдались. Но содержание этого явления не может оставаться неизменным в изменившемся мире. Для того, чтобы быть реальным, суверенитет в аспектах глобализации должен быть активным. Он, как надо, не только не предполагает изоляции, но, напротив, просит большей контактности, глубочайшей вовлеченности в мировые процессы (с. 183).

Еще одна идея, которая понравится не многим в российском экспертном обществе: Россия стоит перед необходимостью отрешиться от исторического рвения следовать за Европой, Западом, в надежде “стать как Запад”, и определиться как самостоятельный самодостаточный игрок в глобальном пространстве (с. 119). Дмитрий Тренин предлагает выйти из парадигмы догоняющего развития, которая определяла российское общественно-политическое сознание в протяжении пары веков. За болезненной одержимостью Западом (это касается и про- и антизападных настроений, 2-ух сторон одной медали) скрывается комплекс неполноценности, удивительная неспособность поставить себя самих в центр собственной политики. Отсюда же и совершенно бесплодный диспут о выборе куда повернуть. (Бесконечный и беспредметный, выдуманный выбор меж Россией и Европой, о котором фактически четверть века спекулировала политическая элита примыкающей Украины и который привел страну к катастрофы, должен послужить жестоким предупреждением всем.) Постановка Рф в центр всех рассуждений о внешней политике делает неактуальным обыденный спор о том, какая из голов российского орла главнее: та, которая обращена на запад, или та, что повернута на восток (с. 311). Преодоление бесконечной и ведущей по замкнутому кругу дихотомии имеет, исходя из убеждений Дмитрия Тренина, принципиальный характер, даже сами формулировки должны благоприятствовать другому взгляду на мир, отвечающему новым реалиям: Геополитический “адрес” Рф “Северная Евразия”. Понятия Запад и Восток к началу XXI века оказались довольно размыты (с. 369). Создатель считает, что Россия может выступить не в качестве злосчастного моста меж Европой и Азией или форпоста/плацдарма Китая у ворот ЕС, но сыграть важную самостоятельную роль. (с. 123). Принципиальный вывод: Россия не может встраиваться по другому, чем в целый мир. Она не может войти в сложившуюся уже Европу, также как не может раствориться в Азии. В XXI столетии можно говорить только о глобальной и сходу гос Рф (с. 311).

В конце концов, еще одно ключевое положение книги становление российской политической цивилизации и соответствующего запросам времени политического класса. Тренин очень критически отзывается об элите нынешней Рф, у которой совершенно отсутствует основная черта имперской и российской элит примат служения государству, и не выработалась еще соц ответственность. Такие характеристики, как национальное сознание и ответственность за страну также практически отсутствуют. Наверху пирамиды власти доминирует охранительный мотив (с. 261). После распада СССР привилегированные слои освободились не только от страны, ну и в важной степени от общества и страны (с. 129). На данный момент стоит задача сотворения подлинно гос элиты, основанной на принципах общественного служения и меритократии, но не замыкающейся в гос скорлупе, а открытой глобальному миру (сс. 129130).

Ответы на самые острые вопросы будущего Рф, по убеждению Тренина, в трансформации политико-экономической модели, модернизации общества и страны. Россия попала в ловушку персоналистского политического режима, в каком принципиальным институтом является даже не должность президента РФ с широкими конституционными способностями и еще более широким обыденным воздействием, а личность нынешнего главы страны (с. 246). Сильное и авторитетное правительство Рф необходимо, это неотъемлемая часть исторической традиции и просто способ управления большой территорией, в особенности в аспектах все новых внешних и внутренних вызовов. Но сильным оно может быть только в данном случае, если все институты будут наполняться реальным содержанием и способностями. Замена персоналистской субъектности суверена на национальную зависит от скорости становления российской гражданской цивилизации (с. 161). Создатель убежден и повторяет это не один раз, что ценностью Рф в предстоящие годы и десятилетия будет не приобретение новых территорий, а сбережение и умножение собственного человеческого капитала (с. 312), полное раскрытие потенциала общества, экономики, культуры и политической системы.

Дмитрий Тренин считает, что кризис, показавшийся в Две тысячи четырнадцать году, способен стать катализатором подходящих реформ. Конфронтация с более сильным государством мира и его многочисленными союзниками может послужить неотразимым аргументом для проведения преобразований, которые в “мирное” время практически невозможны (с. 260). Но если этот шанс не будет использован для качественного обновления страны по всем векторам, поначалу в сфере экономического и технологического развития, рассчитывать на сохранение глобальных позиций практически тупо. Россия может просто утратить статус великой державы.

Практической задачей внешней политики в аспектах конфликта с Западом, который продлится продолжительно, создатель считает избегание лобового столкновения с США, в каком не может быть победителей, гонки вооружений со странами НАТО, которую Россия непременно проиграет, и, в конце концов, окончательного разрыва с Европой, который лишит Россию принципиального потенциального напарника (с. 356). Но главным направлением развития Дмитрий Тренин видит Гигантскую Евразию, которая вместит в себя различные проекты и дела, частью те, что уже есть (Евразийский экономический союз, ШОС, сопряжением с Экономическим поясом Шелкового пути), частью только формирующиеся. Германия совместно с Китаем, Индией и самой Россией одна из опор будущей Большой Евразии (с. 267).

Книга Тренина чуть не 1-ая прикладная попытка начертить контуры целостной философии даже не российской внешней политики, а российского самоощущения в XXI столетии. В работе можно найти недостатки, так практическая часть, которая содержит советы, кажется излишне схематичной, в особенности по сравнению с большой картиной, изготовленной ранее. Но с создателем нельзя не согласиться в том, что Россия стоит на пороге совершенно нового шага собственного развития, который потребует мобилизации всех интеллектуальных возможностей. И заслуга Дмитрия Тренина в том, что он открыл дискуссию, которую обязательно необходимо продолжить, при всем этом немедля.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *