Статьи

Федор Лукьянов «Прямой, еще прямее. Сможет ли Америка принять Трампа»

В собственных статьях по международной политике я не раз упоминал кино, которое, на мой взгляд, является самой точной и блестящей аллегорией современной мировой ситуации. Это кинофильм братьев Коэн Две тысячи восемь года После чтения сжечь с Джоном Малковичем, Джорджем Клуни и Брэдом Питтом. Фарс из жизни агентов ЦРУ, их проф или случайных визави, показывает мир без границ как средоточие абсурда, густо замешанного на всеобщей паранойе и чувстве неполноценности. История о всесильном Путине, который руками опытнейших русских взломщиков сокрушает демократические устои Америки, а главное степень ее мазохистского раскручивания в публичном пространстве, опять убедила в провидческом даре братьев-режиссеров.

Но последний поворот сюжета явление отставного сотрудника MI-6 с обретенными от надежных источников в Москве описаниями извращенных оргий Трампа на кровати, где почивал Обама с супругой, заставляет вспомнить других выдающихся братьев-кинематографистов Фарелли. Их блокбастер Одна тысяча девятьсот девяносто четыре года Тупой, еще тупее с молодыми Джимом Керри (не путать с его однофамильцем уходящим госсекретарем США) и Джеффом Дэниелсом. Непосредственно там доминирует эстетика компромата на Трампа с шутками на уровне прицельного пускания газов и других физиологических проявлений главных героев.

Традиция, естественно, восходит к таким вершинам мировой культуры, как Гаргантюа и Пантагрюэль, так что можно гордиться возвращением духа Ренессанса в международные дела

Сюжет с избранием Дональда Трампа президентом Соединенных Штатов превратился в поразительную фантасмагорию, где и без того узенькая грань меж реальностью и вымыслом, политической борьбой и издевательским троллингом просто пропала. Кажется, пора отключить эстетическое чувство (страдающее от происходящего) и политические пристрастия (симпатии к той или другой стороне), чтобы испытать понять, какого беса все делают то, что делают. Итак

Почему все так? Политический истеблишмент в Вашингтоне формально признал результат выборов, но с ним не смирился. Идея о том, что итог неправильный, катастрофический и он должен быть пересмотрен хоть какой ценой, очень распространена в продвинутой части общества. Отчасти это напоминает настроения политической и интеллектуальной элиты после референдума в Великобритании, когда серьезно звучали предложения проигнорировать конец голосования, провести новое или принять другое решение в парламенте. Правда, быстро стало понятно, что последствия таких действий будут иметь разрушительный эффект для всей политической системы, так что процедура признания новой реальности с не малым скрипом началась.

В Соединенных Штатах, в принципе, есть варианты отстранение избранного главы страны может быть, и это не будет крахом всей системы. В особенности с учетом того, что категорически против Трампа не только демократы, ну и большая часть республиканцев в конгрессе. Их куда больше устроил бы в качестве главы страны вице-президент Майкл Пенс, который займет пост в случае отрешения действующего обладателя Белого дома от должности.

Нагромождение обвинений, даже если их достоверность и уверительность вызывают сомнения, способствует атмосфере, которая позволяет при необходимости быстро сделать нужное отношение.

Примечательно, что вопрос импичмента витал в воздухе еще во время кампании, когда все были убеждены в победе Хиллари Клинтон.

Многие предполагали, что республиканцы копят аргументы, чтобы после выборов перейти в атаку по полосы скандала с электронными письмами, очень уязвимой точки Клинтон. В целом такая популярность темы возможного импичмента свидетельствует, как напряжена политическая атмосфера в Америке.

Есть ли текущая практическая цель? Не допустить кардинальной ревизии курса, поначалу во внешней политике. В команде Трампа молвят о намерении пересмотреть более 70% наследия Обамы. И если по внутренним темам наподобие реформы здравоохранения или ряда экономических новаций у Трампа есть поддержка Республиканской партии, то его желание отрешиться от глобального лидерства вызывает чуть ли не ужас. Так вышло (об этом ниже), что в центре идейной борьбы за место Америки в предстоящем мире (глобализм или национализм) оказались дела с Россией.

Как точно увидел Дмитрий Тренин, республиканский истеблишмент, по сути, предложил Трампу собственного рода сделку: никто не ставит под колебание его легитимность (несмотря на активно тиражируемую версию о вмешательстве Рф в выборы на его стороне) в обмен на признание консенсусного взгляда на Россию как на опасного противника.

Таким образом, непринципиально какая его попытка улучшить дела с Кремлем запускает реакцию мы же говорили он прирученный, за чем следуют уже и основания для импичмента угроза гос безопасности и прочее.

Почему Россия? Присутствие Рф в американской политике, поначалу внутренней, сейчас беспрецедентно. Что случилось?

Во-первых, обнародование скрытой инфы, касающейся выборов, имело место, и эта демонстрация уязвимости произвела большущее воспоминание на партийную-политическую общественность. Как к этому приложили руку спецы, связанные с Россией, вопрос веры. Несекретная часть доклада спецслужб не содержит ничего, не считая тривиальных умозаключений на базе открытой печати, но можно, естественно, считать, что в секретном разделе содержится нечто более конкретное.

В принципе, идея о том, что кто-то в Москве захотел осложнить жизнь Хиллари Клинтон, известной своей резко антикремлевской позицией (она не утомлялась ее заявлять в протяжении всей кампании), не противоречит здравому смыслу и логике российско-американских отношений. Что им противоречит тот масштаб, который дали этому гипотетическому факту.

Начиналось с волнения по поводу некоего вмешательства, сейчас речь уже идет о полном манипулировании разумами янки и угрозы демократии в США.

Это, может быть, отражает общую неуверенность, которая в один момент воцарилась в американских политических кругах по итогам событий Две тысячи шестнадцать года.

Во-вторых, Россия выступает не сама по себе, как символ того, что быстро ставшее для янки обыденным устройство мира, как оно сложилось после холодной войны, под угрозой. Путин превратился (отчасти справедливо, но в основном страшенно преувеличенно) в олицетворение антилиберальных устремлений, о чем не один раз говорила та же Хиллари Клинтон. И поэтому обещание Трампа договориться с Россией воспринимается как вызов самим устоям политики Соединенных Штатов. Вступление в должность Трампа, похоже, только обострит идейную борьбу вокруг того, какова роль Америки в мире будущего.

Величие в понимании Дональда Трампа не предугадывает трансформации мира и других стран, хотя подразумевает доминирование, в то время как глобальное лидерство это изменение окружающей реальности по американским лекалам. Последнее явление в американской политике довольно новое, стопроцентно оно расцвело только после холодной войны. Но за четверть века успело стать аксиомой, так что пересмотр ее под давлением событий меняющегося мира оказывается очень болезненным. Попытка Трампа вернуться к более ранним образцам американской же политической традиции вызывает яростное сопротивление.

Трамп пророссийский политик? Эта идея продукт политтехнологов Демократической партии, поддержанный республиканскими недоброжелателями Трампа и зачем-то подхваченный российской пропагандистской машиной. Все, что понятно пока о взглядах Трампа и людей, которые составят костяк его администрации, это американский великодержавный национализм, уверенность в том, что США как самая мощная держава мира должна жестко проводить в жизнь свои интересы. Россия, претендующая на повышение роли и веса в мировой политике, по определению столкнется с такой Америкой по многим вопросам.

Вобщем, формы такого столкновения могут быть другими, чем до сих пор. Как сказано выше, отличие Трампа от всех предшественников после холодной войны (Клинтона, Буша и в несколько меньшей степени Обамы) заключается в том, что он не собирается поменять Россию, ему все равно, какова она, лишь бы она не переходила дорогу Соединенным Штатам по принципным для их вопросам. Отсутствие тяги к трансформационной дипломатии (выражаясь словами Кондолизы Райс), другими словами желания поменять собеседника во время разговора, сыграет стабилизирующую роль для отношений. Четкая приверженность муниципальным интересам Кремлю понятна еще более, чем либерально-глобалистская риторика.

Но, как справедливо увидел Трамп, он может договориться с Путиным, а может и не договориться.

Во втором случае неизбежен конфликт, может быть, очень острый и еще более напоминающий холодную войну, чем сейчас. Администрация Трампа сочетание силовиков, готовых эту силу использовать, и брутальных прагматиков-бизнесменов, знающих толк в переговорах с атакующих позиций. От этой команды можно ожидать еще больше прямолинейного подхода, что имеет для Рф плюсы и минусы. В любом случае это больше соответствует российскому представлению о обыденных отношениях, чем то, что было ранее.

Что дальше? Америка вступает в период острой политической борьбы, когда очень практически все будет зависеть от умения Дональда Трампа заявить себя как дееспособного победителя.

Если ему получится это сделать, то и вопрос об импичменте окончит быть так актуальным, в США уважают деловитость и эффективность, даже если по сути деяния многим не нравятся.

Если же в силу неопытности, запальчивости, упертости или чего-то еще Трамп забуксует, все противоречия только обострятся. И возможны любые сценарии. Самое главное, как сейчас молвят многие комментаторы, в том числе в самих Соединенных Штатах, страна становится одним из огромных обстоятельств неопределенности в мировой политике. Роль для США совсем нетипичная, но так вышло.

Газета.Ру

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *