Статьи

Федор Лукьянов «А что, если Трамп. «

Президентская кампания в США не перестает поражать. Еще две недели назад комментаторы предполагали, что перелом случился — Хиллари Клинтон начала наращивать отрыв от Дональда Трампа. Не тут-то было. К началу сентября миллиардер догнал и даже чуть перегнал экс-госсекретаря в общенациональном опросе. Позднее Хиллари сделала, по словам Трампа, "крупнейшую ошибку своей кампании", назвав его избирателей "убогими". Слету за этим — воспаление легких, которое менеджеры Клинтон сначала попробовали скрыть. И вот уже другая крайность — начались обсуждения, кто может поменять Хиллари, если она сойдет с дистанции…

Зная характер бывшей первой леди США, можно представить, что отобрать у нее с таким трудом завоеванную номинацию получится разве что в случае ее полной и очевидной недееспособности. Но президентство Дональда Трампа не кажется менее вероятным, чем месяц или два назад, резвее, напротив.

Как понятно, противники прилепили миллиардеру ярлык "кандидата Кремля", а его похвальные слова о российском президенте — предмет непрестанных атак. Владимир Путин тоже благожелательно, хотя и с юмором, высказывался о Трампе. Что приход неконвенционального республиканца в Белый дом может значить для российско-американских отношений?

По своим внешнеполитическим инстинктам (взглядов у Трампа, пожалуй, нет) он склоняется к мягкой версии изоляционизма, точнее, решительно отвергает интервенционизм, который превратился в аксиому американской политики после "холодной войны".

Его подход, если формулировать языком теории международных отношений, называется "офшорным балансированием" — ставка не на прямое вмешательство, а на поддержание равновесия конфликтующих вкупе держав в разных частях мира. Цель — прямое роль американских сил только там, где разумеется и непосредственно затронуты интересы США, а так — пусть потенциальные соперники Америки сдерживают друг друга.

Это в целом резонирует с русскими представлениями, потому что рвение Вашингтона "быть везде" очень раздражало Москву еще с 90-х годов. Необходимо, но, отметить, что Трамп не ставит под колебание доминирующую роль Соединенных Штатов в мире, речь о способах ее обеспечения. Принципное место в мироощущении Трампа занимает понятие престижа, еще одна, совместно с балансом, основная категория школы политического реализма. Трамп резко критикует Обаму за мягкость и уступчивость, как он говорит, политику постоянных извинений, которая подрывает веру других в дееспособность Америки. А конкретно, Трамп уверен, что из-за Обамы США в грош не ставят в Кремле, и Путина он как раз хвалит как управляющего, который отлично соображает значимость решительности для репутации страны.

Другими словами, Трамп не против внедрения силы, он не вожделеет делать это в идеологических целях (продвижение демократии, смена режимов и пр.), если же необходимо просто показать всем, кто в доме обладатель, — демонстрация мощи естественна. Миллиардер также без присущей либеральному истеблишменту политкорректности говорит о муниципальных интересах Соединенных Штатов в очень прямом меркантилистском понимании ("забрать у Ирака всю его нефть"). Вообще вся сегоднящая кампания, не только Трампа, проникнута духом недоверия к глобализации и протекционистскими настроениями, что отражает происходящие в мировой экономике сдвиги.

Непонятно, чем обернется попытка Трампа показать всем, что США — не картонный тигр, а главное — на каких направлениях это проявится. Риторика и во время кампании, и ранее, например, в книге, выпущенной 5 лет назад, — оголтело антикитайская. В случае прихода к власти Дональд Трамп, вероятнее всего, постарается склонить Россию к тактическому альянсу против Китая, который он считает куда большей угрозой Америке. На фоне все более глубочайших отношений Москвы и Пекина это исключено, но сделать игру в треугольнике США — Китай — Россия более узенькой, в принципе, можно. Трамп, вобщем, не похож на человека, склонного к тонкости.

Так же жесткий подход предлагается к Ирану, поначалу безоговорочная отмена ядерных договоренностей Две тысячи пятнадцать года. Если эти его представления будут воплощаться в жизнь, результат может оказаться пытливым: дальнейшее объединение евразийских держав против того, что они будут принимать как агрессивное американское давление, уже не столько идеологическое, сколько чисто геополитическое и геоэкономическое.

На Ближнем Востоке, напротив, шансов развить российско-американские договоренности по Сирии будет больше — Трамп не один раз высказывался против активного роли США в сирийских делах и охотно поделит бремя.

Президент США — не самодержец, и в случае избрания Трампу придется адаптировать свои устремления к вашингтонскому политическому контексту.

Но наружняя политика — сфера, где у Белого дома больше всего способностей, а личность президента накладывает самый примечательный отпечаток. В этом смысле существенно, что Дональд Трамп всю жизнь занимался большой коммерцией, другими словами мыслит в категориях сделок. Российскому управлению, склонному к реальной политике, такой подход понятен, но он работает только до определенной степени. Большая политика — не бизнес, не все продается или покупается. И как поведет себя Трамп, столкнувшись с тем, что какие-то вещи нельзя приобрести или разменять, никто не предскажет.

Российская газета

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *