Статьи

Дмитрий Суслов «Гудбай, прежняя Америка?. Прогноз до Две тысячи 20 четыре года»

Президентские выборы в Соединенных Штатах вступили в заключительную фазу. Время подвести промежуточные итоги. Поначалу сегоднящая кампания указывает глубочайший раскол не только меж демократами и республиканцами, как было на всех последних выборах, начиная с Одна тысяча девятьсот девяносто 6 г. (Билл Клинтон Роберт Доул), и в особенности в Две тысячи (Джордж Буш Альберт Гор) и Две тысячи восемь гг. (Барак Обама Джон Маккейн), ну и меж американской политической элитой в целом и обществом.

В том, что касается международных дел, этот раскол по своей природе и глубине напоминает споры изоляционистов и интернационалистов времен Вудро Вильсона и Франклина Рузвельта, обозначает пределы внешнеполитического консенсуса в США. Консенсуса, сложившегося к концу 1940-х гг. при Гарри Трумэне и существенно укрепившегося после того, как Вашингтон объявил о победе в холодной войне и приступил к попыткам трансформировать весь мир под свои представления и ценности, показавшиеся тогда универсальными.

Консенсус и вызовы

Консенсус, разделяемый как демократическими либералами-интернационалистами, так и республиканскими неоконсерваторами, базируется на Четыре столпах:

  1. неоспоримость глобального лидерства,
  2. приверженность укреплению и распространению либерального международного порядка,
  3. признание неразрывной связи меж воздействием, безопасностью и процветанием Соединенных Штатов, с одной стороны, и их доминированием в либеральном международном порядке с другой,
  4. необходимость распространения демократии. Это, в свою очередь, предполагает сохранение (и даже приумножение) глобального присутствия США и их вмешательство в урегулирование большинства международных и даже внутригосударственных заморочек и кризисов.

Реализация описанного консенсуса основывалась на представлениях о развитии мира и места в нем Америки.

  • Мир развивается линейно и в целом в успешном для Соединенных Штатов и соответствующем их идеологии направлении (тезис о конце истории).
  • Американская идеология универсальна. Мир нуждается в руководстве Соединенных Штатов и в массе своей приветствует его.
  • Глобализация благоприятна для США; втягиваясь в нее, страны и регионы мира снижают конфликтность и начинают играть по правилам, выгодным янки и ими установленным.
  • Распространение демократии и рыночной экономики автоматом расширяет место мира, безопасности и процветания. В конце концов, завтра американцы как, вобщем, и население Запада в целом будут жить лучше, чем вчера.

Большой запас легитимности нынешний внешнеполитический консенсус получил в связи с окончанием холодной войны, которая, как тогда представлялось, подтверждала многие из этих утверждений. На данный момент же становится все более естественным, что обозначенные постулаты в важной степени оказались иллюзиями. Спустя Одна тысяча 500 20 лет после величайшего триумфа Запада и Соединенных Штатов мир окончил развиваться в успешном для их направлении. Проявилась темная сторона глобализации (мировые финансово-экономические кризисы, всевластие рынков, всеобщая уязвимость, транснациональные угрозы безопасности), и вообще она все чаще работает на незападные страны лучше, чем на Запад. На этом фоне в особенности жесткое заявление Барака Обамы о том, что Соединенные Штаты, а не Китай, будут писать правила мировой торговли XXI века, и обещания Дональда Трампа вернуть промышленное создание вспять в Америку симптомы 1-го и того же явления. Глобализация по-старому США уже не устраивает. Она чревата вымыванием среднего класса, падением уровня жизни и ужасным для прогрессистской страны осознанием того, что отныне дети будут жить ужаснее, чем их праотцы.

То же и в области безопасности. Оказалось, что с окончанием холодной войны никакой кантианский мир не наступил. Напротив, международная среда становится все более конфликтной, неуправляемой и недружественной по отношению к Соединенным Штатам и Западу в целом. Обострение межнациональных угроз происходит на фоне возрождения великодержавного соперничества при полном бессилии США как самоназначенного победителя что-либо с этим сделать. Пробы же Вашингтона вмешаться и играть роль глобального полицейского, обычно, только усугубляют ситуацию. Свидетельство тому состояние Ирака, Афганистана, Ливии и Большущего Близкого Востока в целом, также Украины.

То же в области передвижения, ставшей одним из главных вызовов общественному развитию и идентичности как Соединенных Штатов, так и стран Западной Европы. Американское общество оказалось не готово к непрекращающемуся наплыву латиноамериканцев. Успешно сработавший в отношении белого населения плавильный котел стал не просто давать сбои, но фактически развалился. Белые, которые, видимо, станут численным меньшинством страны к середине века, ощутили себя в осаде. На этом фоне рост террористической угрозы со стороны исламских радикалов ожидаемо спровоцировал еще больший скачок нетерпимости.

Одним словом, столкнувшись с неконтролируемыми силами глобализации и все менее подходящим внешним миром, американское общество или по последней мере весомая его часть стало выступать против внешнеполитического консенсуса, предлагаемого вот уже несколько десятилетий правящей элитой. Общество просит обыденного и подходящего вчера и подсознательно стремится отгородиться от брутального мира вокруг нас как близкого (Мексика), так и дальнего (Европа, Ближний Восток и т.д.).

Главным выразителем этого протеста стал Дональд Трамп. Непосредственно в том, что его популистские выражения резонируют с общественными настроениями и неприятием прежнего внешнеполитического консенсуса (а вместе с ним и той элиты, которая за ним стоит) и заключена причина его популярности.

Показательно: все республиканские кандидаты и фактически все демократические (не считая 1-го), представлявшие на этих выборах традиционную политическую элиту и обыденный внешнеполитический консенсус, с треском проиграли. А главными звездами стали критики системы: популист Дональд Трамп, социалист Берни Сандерс и представитель партии чаепития Тед Круз. На этом фоне Хиллари Клинтон является собственного рода последним из могикан. Она единственный представитель истеблишмента и гарант статус-кво, вышедший в конец.

В конечном итоге глубинного раскола меж традиционной элитой и рассерженным обществом впервой с начала XX века кандидаты в президенты идут на выборы не просто с несовпадающими, а с принципиально разными взглядами на внешнюю политику.

Вернуть лидерство vs вернуть величие

Хиллари Клинтон, внешнеполитические пристрастия которой сформировались в 1990-е гг., являет собой концентрированное выражение обыденного внешнеполитического консенсуса. Она апологет глобального лидерства США и управляемого ими либерального международного порядка, реальный кандидат тех представителей американской элиты, кто разочаровался как в Джордже Буше-младшем, так и в Обаме, считая политику 1-го излишне жесткой и односторонней, а второго очень мягкой и податливой. Не зря большая часть внешнеполитического истеблишмента стало объединяться вокруг Клинтон уже на первых стадиях выборной кампании. Сначала те демократы, кто считал, что президент Обама недостаточно утверждает лидерство США в мире, очень вяло продвигает американские интересы и еще менее убедительно ценности. Позже, когда стало ясно, что от республиканцев побеждает Трамп, к ней устремились неоконсерваторы.

Взаправду, по внешнеполитическим взглядам Клинтон представляет собой нечто среднее меж Бараком Обамой и Джорджем Бушем-младшим. Она убеждена, как и Обама, что Соединенным Штатам следует укреплять либеральный мировой порядок, не отделяет международное положение США от существования этого порядка и лидерства в нем. Но, как и Буш, она считает, что для защиты сложившегося порядка, ценностей и интересов Америке следует более решительно использовать военную силу, при необходимости без оглядки на международное право. И риторика в процессе нынешней кампании, и заявления ближайших соратников Клинтон, и ее послужной список на посту госсекретаря, и прошлые шаги свидетельствуют о том, что кандидат от демократов является ястребом и либералом-интервенционистом, и в случае избрания президентом будет проводить более жесткую и идеологизированную политику, чем Обама. Внешнеполитическая часть принятой на съезде в Филадельфии предвыборной платформы Демократической партии наглядно это подтверждает. Там сполна сказано и про лидерство, и про либеральный порядок, и про продвижение демократии, и про сдерживание российской злобы.

Разумеется, Клинтон не лишена прагматизма. Вся ее политическая карьера и в особенности сегоднящая кампания доказывают, что она просто совершает беспринципные поступки и ради политической выгоды идет на деяния, противоречащие провозглашаемым ею же самой (и принятым в США) ценностям и нормам. Но это черта Клинтон как политика внутри страны. Во внешней же политике ей присущи твердые представления о правильном и неправильном, о том, куда должен развиваться мир и какую роль в нем следует играть Соединенным Штатам. Беря во внимание практически тотальную поддержку ее подхода к внешней политике истеблишментом от обеих партий, нет оснований считать, что в случае избрания президентом она вдруг от него откажется или существенно скорректирует. В этом контексте ее склонность пренебрегать принципами и правилами, когда это политически целесообразно, может обернуться не столько прагматизмом, сколько готовностью нарушать международные нормы, если это будет казаться тактически выгодным. Не случаем непосредственно Хиллари Клинтон на посту госсекретаря пробовала убедить Барака Обаму применить военную силу в Сирии.

Трамп, хотя и не имеет детализированных внешнеполитических взглядов и управляется, резвее, бизнес-инстинктами и возведенным в абсолют прагматизмом, указывает базисный разрыв с застарелой парадигмой американской внешней политики. Он чувствует неудовлетворенность избирателя, который, с одной стороны, вожделел бы отгородиться от все менее благожелательного мира вокруг нас, сконцентрировать ресурсы на внутренних делах и, если называть вещи своими именами, отменить глобализацию, но, с другой стороны, недоволен слабой политикой администрации Обамы.

Судя по его выступлениям и комментариям советников, Трамп интуитивно склоняется к сочетанию обычного политического реализма с фокусированием на муниципальных интересах, пренебрежении вопросами ценностей и международного порядка (как совокупности правил и норм поведения) и неореализма, чутко улавливающего динамику расстановки сил в мире.

Одной из главных отправных точек внешнеполитических воззрений Трампа является отрицание связи меж величием США, с одной стороны, и их фаворитной ролью в либеральном международном порядке (американская система союзов, торгово-экономических блоков и международных экономических институтов) и рвением трансформировать мировую систему в согласовании с американскими интересами и ценностями, с другой стороны. Не случаем один из авторитетнейших американских дипломатов прошедший посол в ООН, Ираке и Афганистане Залмай Халилзад характеризовает внешнеполитическую платформу Трампа как собственного рода возврат к временам Франклина Делано Рузвельта.

Если очистить то, о чем говорит Трамп, от эпатажа и скандальности, то можно узреть, что его повестка во многом соответствует концепции заокеанского балансирования (offshore balancing), которую уже несколько лет продвигают ведущие американские реалисты (см. статью Джона Миршаймера и Стивена Уолта в этом номере). В согласовании с ней США следует уменьшить конкретное присутствие в разных регионах мира (не считая того, где это связано с защитой животрепещуще принципных интересов) и переложить больший груз ответственности за безопасность в соответствующих регионах на союзников, очень избирательно подходить к определенному вовлечению в кризисные ситуации, воздерживаться от внедрения военной силы и тем более от оккупаций и операций по городскому строительству, также снизить активность распространения демократии. В согласовании с этой концепцией (и школой реализма в целом) Соединенным Штатам надлежит сосредоточиться на отношениях с другими великими державами и придерживаться курса, который дозволит им закрепить первенство на очень длинный срок.

Даже по определенным внешнеполитическим вопросам скандальные заявления Трампа, если их опять-таки отделить от популистской шелухи, полностью совпадают с советами реалистов. Так, смысл его выражений о том, что европейские страны должны защищать себя сами, а НАТО себя изжила, по сути ничем не отличается от призывов Джона Миршаймера и Стивена Уолта на 100 процентов вывести американские войска из Европы (даже сейчас, несмотря на украинский кризис и обострение противостояния с Москвой) и тем более от слов бывшего министра обороны Роберта Гейтса о том, что Вашингтон может пересмотреть свое отношение к альянсу и его нужности для Америки, сделанного еще в Две тысячи одиннадцать году.

Заявления Трампа о Рф и Китае и то место, которое он отводит отношениям с другими великими державами в своей внешнеполитической повестке дня (если ее можно так называть), также в целом соответствуют реалистической парадигме. В отношении КНР как головного экономического и политического соперника США постулируется жесткая политика сдерживания. Трамп уже дал понять, что не станет пробовать выстроить с Пекином партнерство, и дело тут не только в том, что в Китай перетекают американские рабочие места. Что касается Рф, которая, обязательно, воспринимается как великая держава, но не та, что может кинуть Америке главный вызов и посягнуть на ее глобальное первенство, то здесь предлагается более конструктивный подход. По всей видимости, реалистически мыслящие советники республиканского кандидата рассчитывают использовать предлагаемое партнерство с Москвой ради более действующего сдерживания Китая. Если это так, то данный фактор может стать одним из главных раздражителей отношений 2-ух стран в случае избрания Трампа.
Произнесенное не означает, что Трамп, став президентом, взаправду начнет проводить курс а-ля Генри Киссинджер или Джордж Буш-старший. Ввиду сопротивления Конгресса, элиты, госаппарата и СМИ это просто нереально. Для важной части служащих Госдепартамента и Пентагона даже сегоднящая наружняя политика США представляется недостаточно жесткой, а местами и совершенно пораженческой (вспомним письмо 50 служащих Госдепа Бараку Обаме с призывом начать бомбардировки Сирии по югославскому сценарию). В отношении же Трампа и совершенно могут иметь место акции саботажа или массового увольнения. Очевидно, что, если он будет избран президентом, реальный курс будет существенно отличаться от нынешних деклараций. Уже выбор в качестве напарника Майкла Пенса представителя обыденного республиканского истеблишмента с жесткими внешнеполитическими взглядами, в том числе в отношении Рф свидетельствует о неизбежности корректировки.

Отход неизбежен

И все же значимые конфигурации во внешней политике Соединенных Штатов произойдут обязательно. Пока тяжело предсказать, как непосредственно, но Трамп, будучи избран, сделает грозный шаг в сторону от доминировавшей в США последние 70 лет внешнеполитической парадигмы. Подход к Китаю станет более брутальным, к Европе более жестким и прагматичным, к Рф более прагматически-нейтральным, к Ближнему Востоку более флегмантичным. Скорее всего, будет предпринята попытка перезапустить российско-американские дела, сейчас на новой реалистской базе неформального обмена интересами. Усилится односторонность американской внешней политики, совершенно уйдет в прошедшее обыденный, доставшийся в наследство от холодной войны, обоесторонний российско-американский контроль над ядерными вооружениями. Это и не отлично, и отлично, исходя из убеждений интересов Рф, здесь есть как положительные, так и отрицательные моменты. Но это в любом случае не рядовая стратегия поддержания глобального лидерства США и укрепления руководимого ими либерального международного порядка.

Клинтон в случае победы на какое-то время заручится поддержкой истеблишмента от обеих партий по вопросам внешней политики. Пользуясь этим, новая администрация с упоением кинется делать то, что не сделала администрация Обамы или же сделала слабо. Но этот период продлится недолго. Глубинный раскол меж элитой и обществом и отказ важной части общества принимать обыденный внешнеполитический консенсус никуда не уйдет. Более того, он станет только глубже. Как надо, внешнеполитический курс Хиллари Клинтон будет критиковаться в лице популистских победителей, а уже на выборах Две тысячи 20 г. она столкнется с новыми трампами. Протест общества против нынешнего статус-кво выстрелит с новой силой. В Две тысячи 20 четыре г. кандидат от антиэлиты вполне может победить.

Таким образом, наружняя политика США в любом случае вступает в эру перемен самых важных со времен администрации Гарри Трумэна. Их причина в несоответствии выработанного тогда и укрепившегося в 1990-е гг. внешнеполитического консенсуса нынешним (и, скорее всего, будущим) тенденциям развития мира. Поддерживать глобальное лидерство в аспектах многополярности нереально, а руководимый Соединенными Штатами либеральный международный порядок в его традиционном американском понимании не состоялся. Вопрос в сроках. Если победит Трамп, то отход от нынешнего консенсуса начнется уже в Две тысячи семнадцать году. Если победит Клинтон то чуть позже. Но сам по себе он неизбежен.

Данная статья базирована на материалах доклада, приготовленного создателем для МДК Валдай.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *