Статьи

Чез Фриман «Все рушится. Америка, Европа в новом мировом беспорядке»

Все рушится, база расшаталась,
Мир захлестнули волны беззаконья.
Уильям Батлер Йейтс, Одна тысяча девятьсот девятнадцать год

В Европе, Америке и некоторых регионах Азии царит чувство надвигающейся опасности и смутной волнения о будущем. Наблюдаются неприятные тенденции на фоне политического паралича. Расцветает демагогия, и в воздухе витает зловонный дух фашизма.

В особенности расстраивает то, что творится в американской политике. Народ Америки начинает запоздалую дискуссию о роли Соединенных Штатов в мире. Нам, янки, следовало бы затеять ее 20 5 лет назад, когда распался Российский Союз и закончилась холодная война. На данный момент мы спорим о курсе на международной арене в обстоятельствах обескураживающей неопределенности в мировой политике и экономике. Не довольно кто вспоминает сейчас оптимизм, царивший после объединения Германии, когда Европа стала единой и свободной, Китай присоединился к капиталистическому миру, а Россия стремилась к демократизации и переходу к рыночной экономике.

Синдром нехватки врага

Итоги американской внешней политики за годы, прошедшие после тех знаменательных событий, не вызывают восторгов. Меньшинство считает, что нам нужно энергичнее и последовательнее использовать силу, но большая часть уверено в контрпродуктивности последних военных операций США. Растущее число янки скептически относятся к военным интервенциям за рубежом. В мире многомерных неопределенностей предлагается выбрать одно из 2-ух. Вы за или против использования Соединенными Штатами военной силы? Меж тем в сложном мире умопомрачительно ожидать обыденных решений. Дебаты разгораются на фоне предвыборной кампании, которая подстегивается тем, что нарастает недовольство состоянием дел внутри страны, а внешнеполитическая проблематика затрагивается только косвенно. Дискуссия о целях и обязанностях Америки на международной арене только начинается. Она ведется непоследовательно, озадачивая людей страны и вызывая тревогу у ее союзников, партнеров и друзей за рубежом.

Американцы затрудняются сконструировать другие подходы к внешней политике, но не хотят сохранения прежнего положения. Они могут по-разному обдумывать, что значит это самое сохранение прежнего положения. Но каким бы оно ни было, люди желают перемен. И европейцы в этом смысле, похоже, не очень отличаются от янки.

Все понимают, что происходит грозный сдвиг в распределении мирового богатства и силы. Пустые лозунги вместо новых подходов к решению острых вопросов: как управлять границами и что делать с потоками иммигрантов, как сделать внешнюю торговлю и инвестиции и выстроить дела с союзниками и недружественными странами, в конце концов, что происходит с мировым порядком Система указывает тривиальные признаки нездоровья и в Европе, и в Америке. Еще больше неопределенности возникает из-за экономической депрессии (которая порождена курсом, зашедшим в тупик), неспособности законодательной власти выработать действенную налоговую политику, конструктивной, но непродуктивной валютной полосы, распространения авторитаризма, нового витка противостояния меж Западом и Россией и словесных перепалок меж принципными, но интеллектуально ущербными деятелями в Америке и Европе.

Крушение Pax Americana вносит огромную лепту в установление нового мирового беспорядка. Это нервирует янки, союзников и партнеров США за рубежом. Более того, это приводит в замешательство и противников Америки. Но в стране нет 1-го представления о том, кого считать ее врагами, и тем более общего понимания, чего они добиваются.

После исчезновения мессианского тоталитаризма у янки развился синдром нехватки врага. Это щекотливая ситуация дезориентации в мировом пространстве, когда у военно-промышленного комплекса нет больше очевидного противника, на нейтрализацию которого следует направлять все силы. Европейский подход к городскому управлению обычно допускал, что союзники в одних вопросах могут быть противниками в других, что военная мощь сама по себе не дает ответа на многие вопросы, а долгие интересы могут потребовать временной жертвы. И нередко разумнее отыскивать примирения с теми, кто стремится к ограниченным переменам имеющегося порядка, нежели скатываться к конфронтации. Но эти идеи в новинку для янки, воспитанных на международных отношениях времен холодной войны, когда дипломатия больше напоминала позиционную войну, нежели маневренные боевые деяния.

Во многих отношениях длительное соперничество с Русским Союзом привело Соединенные Штаты к стратегическому перекосу в одну сторону. Вашингтон научился использовать военное сдерживание и наказания с помощью санкций, но не продумывать дипломатические ходы, чтобы убрать источники разногласий, создающие опасности, которые он стремится отвратить. А сдерживание проблематично не только потому что чревато риском случайной войны и не всегда срабатывает, ну и потому что замораживает потенциальные конфликты, вместо того чтобы устранять их предпосылки. Сдерживание предутверждает ужасную конфронтацию, выигрывая время для дипломатических действий. Но без дипломатии оно просто откладывает решение на более поздний срок, когда одна или другая сторона получит плюсы. Это стопроцентно может быть, если учесть, что баланс сил быстро меняется, в особенности в Индийско-Тихоокеанском регионе.

Похоже, американцы понимают, что разрешение базовых заморочек, подталкивающих противоборствующие стороны к коллизии, может быть лучшим способом сохранения мира, нежели попытка управлять рисками с помощью угроз применить силу. Если это взаправду так, то можно только приветствовать родственную эволюцию в мышлении. Такие перемены означают новые возможности для союзников и партнеров США использовать все еще колоссальную мощь Америки для формирования другого будущего, чем то, к которому способен привести нынешний мировой беспорядок.

Эпоха деловых отношений

Но, исходя из убеждений янки, европейские союзники кажутся запутавшимися больше, чем когда-либо. Европейцы молвят на многих языках и совершенно вразнобой. Поддержка британцами на референдуме выхода из Евросоюза только усугубила общее замешательство. Брексит может на осколки разбить послевоенный порядок в Европе, убрать британцев в качестве посредников меж США и континентом, нанести смертельный удар по особым отношениям Великобритании и с теми, и с другим. Все это, равно как и непродуманные предложения по пересмотру отношений с атлантическими и тихоокеанскими союзниками, режима мировой торговли, отношений с Россией и Китаем, так или по другому муссируется во время избирательной кампании в Соединенных Штатах.

Больше янки понимают, что, если США не будут прислушиваться к своим союзникам, они со временем всех их растеряют. Но некоторые задаются вопросом, как страны, которые сопоставимо не довольно тратят на свою оборону, предпочитая доверять ее дяде Сэму, могут считаться союзниками и нашей ровней, а не протекторатами. Союзников связывают вкупе взаимные обязательства, а не односторонняя зависимость. Расплывчатость понятия союзник прячет тот факт, что в Азии и на Ближнем Востоке у Соединенных Штатов есть подопечные и сателлиты или зависимые страны, которые они взяли под защиту, но не союзники, приверженные идее совместной обороны.

Американцы всегда вожделели видеть в европейцах надежных союзников, а не наместников или адъютантов, и тем более не раболепных подхалимов. Вот почему они с таким воодушевлением поддержали европейский проект. На данный момент, когда усилия по объединению Старого Света терпят неудачу, тает и надежда на то, что Европа избежит возврата к дисбалансу сил, также политическим и экономическим кризисам, которые трижды в течение прошедшего века потребовали от США решительных действий и ввода войск на европейский континент.

Поправде, чтобы американцы и дальше считали Европу своим союзником и прислушивались к ее мнению, европейцам необходимо поменять ожидания от себя и Америки. Им нужно больше делать для собственной обороны, выработать и сконструировать последовательную позицию относительно того, чего они хотят и чего не хотят от Соединенных Штатов в плане дополнения собственного военного потенциала. Им необходимо убедить американский народ, что активная поддержка Европы в интересах Соединенных Штатов (то же можно сказать и об азиатских партнерах США, таких как Япония и Южная Корея). Отлично это или плохо, но мир вступил в эру деловых отношений. Закончилось время коалиций, основанных на конфронтации с общим глобальным противником или взаимной приверженности общим стратегическим интересам и представлениям.

Призыв пересмотреть, реструктурировать и тщательно аргументировать гарантии, которые Америка дает другим странам в сфере обороны, напоминание о том, что в протяжении 100 шестьдесят лет Соединенные Штаты тщательно избегали альянсов, связывающих по рукам и ногам. Страна отказалась от этого принципа только в Одна тысяча девятьсот 40 девять г., когда США с Канадой и 10 европейскими странами соединились в НАТО. Тогда Вашингтон стремился противодействовать угрозы сталинского СССР, который мог пробовать доминировать в Европе, а, может быть, и захватить европейские страны и весь мир в Восточном полушарии, аккумулировав в Старом Свете такую мощь, которая стала бы экзистенциальным вызовом Новому Свету. Но Российского Союза больше нет. Несмотря на пробы представить Россию лютым хищником, Европа на данный момент не сталкивается с угрозами, сопоставимыми с теми, что исходили от СССР.

С помощью янки Европа восстановилась после 2-ой мировой войны и упрочила свою демократическую политическую культуру. После окончания холодной войны она уже четверть века наслаждается миром, благоденствием и распространением власти закона. Европа может быть намного меньше, чем сумма ее частей, но она не слаба. Население одних только европейских стран членов НАТО в четыре раза превосходит население Рф, а их совокупный ВВП в девять раз больше российского. Их расходы на оборону не дотягивают до целевых военных бюджетов для государств НАТО, все таки они тратят на оборону как минимум в три раза больше Рф. Вооруженные силы некоторых европейских стран смотрятся достаточно грозно и кажутся эффективными. В настоящее время никто не просит от европейцев и дальше полагаться в основном на возможности США в деле собственной обороны. В этих обстоятельствах вряд ли стоит удивляться, что больше янки считают, что в Атлантическом альянсе давно уже следует поменять баланс.

Некоторые интересуются: Если НАТО все еще единственный ответ, то на какие вопросы? Вместе с тем большая часть янки совершенно не стремятся к размежеванию с Европой они только добиваются большего равенства в совместном строительстве архитектуры атлантической безопасности. А все потому что три войны ХХ века (две горячих и одна холодная) наглядно проявили следующее:

  • Европа и Америка находятся в одной и той же геополитической зоне, где безопасность и благополучие каждого неразрывно связаны с благополучием других.
  • Для поддержания сотрудничества в сфере безопасности и сохранения мира меж европейцами нужна общеевропейская система безопасности.
  • Америке необходимо быть звеном в этой структуре для защиты собственных животрепещуще принципных интересов, которые заключаются в стабильности Европы и Евразии.
  • Европе требуется роль Америки в ее архитектуре безопасности, чтобы не допустить доминирования крупнейшей европейской державы Германии, также позволить найти баланс с Россией и мирно сосуществовать с ней.

Эти реалии делают неизбежную базу для трансатлантического сотрудничества, но сами по себе не обладают исполнительной силой, потому что подрываются Брекситом и схожими деструктивными тенденциями в некоторых странах Европы. Объективно имеющиеся реалии не ведут автоматом к сотрудничеству в сфере безопасности, взаимодействию с Россией или Турцией либо стабилизации согласованных границ меж Европой и Евразией. Чтобы добиться подходящих договоренностей, требуется искусство городского управления, которое разумеется отсутствовало после окончания холодной войны.

Австрийский путь для Украины

Мир и стабильность требуют, чтобы Европа и Россия были одинаково заинтересованы в единой, процветающей и независимой Украине. Такая Украина никогда не воплотится в жизнь, если обе стороны не проявят сдержанности и не обретут спокойствия. За идеал можно взять Австрийский городской договор (1955), в каком Австрийская республика была провозглашена суверенным, демократическим государством, оберегающим права этнических меньшинств. Австрия закрепила свою свободу, провозгласив постоянный нейтралитет по отношению к Востоку и Западу и создав внушающий уважение оборонительный потенциал. Если Вена добилась этого в разгар холодной войны, то же может быть и для Киева в еще менее конфронтационной обстановке.

В интересах всех, и в особенности самих украинцев, было бы перевоплотить Украину в буфер, зону безопасности и мост меж Европой и Россией. Европейцы и россияне убедительно доказали, что готовы расстроить любые пробы другой стороны и покончить со рвением оппонента интегрировать Украину или доминировать в этом государстве. Соединенные Штаты проявили готовность поддержать Европу в военном отношении, если будет необходимо отразить вторжение Рф на Украину. В итоге все в тупике, который можно рассматривать и как возможность. Обе стороны исчерпали меры принуждения. Никто не может ложить на значимые дивиденды от продолжения конкуренции за господство на Украине. Эскалация конфронтации меж НАТО и Россией рискованна и стоит недешево. Она никого не приведет к хотимому результату. Лучший из возможных вариантов договориться о взаимных гарантиях независимости и нейтралитета Украины, как это было сделано в отношении Австрии.

Но если у Европы и Рф не будет общего видения выхода из тупика, ситуация неопределенности законсервируется. Это тот случай, когда уместна большая сделка. Взаимный отвод войск и реформы, оговоренные в Минских соглашениях, могут стать отправной точкой дипломатического процесса с целью закрепления будущего места независимой Украины меж Европой и Россией. Как и в случае Минских договоренностей, Европа, а не Америка лучше подходит для разработки подходящей концепции и управления этим процессом, который должен стать частью более широкого плана сотрудничества по безопасности в Старом Свете.

Вовлечение вместо исключения

Если бы американское правительство проявило мудрость, ему следовало бы приветствовать российское роль в делах Европы и евразийского континента, а не сопротивляться ему. Есть неограниченное количество действующих структур и институтов, в их числе ОБСЕ, Совет РоссияНАТО, Совет Европы, Шанхайская организация сотрудничества и другие. Включение постреволюционной Франции в Европейский концерт после наполеоновских войн показало, что вовлечение бывших неприятелей в процесс принятия решений содействует долговременному миру и стабильности. Исключение из европейских институтов Германии после Вильгельма и Рф после царизма по итогам Первой мировой войны не привело ни к чему хорошему. Этот опыт должен убедить нынешних политиков в том, как опасно исключать великие державы из управления мировой политикой. Это их законное право и интерес. Соединенным Штатам, Европе и Рф необходимо также приспособиться к жизни в новом мире, где Китай и Индия вровень с Японией претендуют на роль ведущих азиатских держав, присутствующих на международной арене. В особенности тяжело осознание новых реалий дается США. Америка доминировала в западной части Тихоокеанского бассейна 70 один год и привыкла к роли хранителя общих благ и незаменимого судьи в разрешении споров. На данный момент же ей придется смириться с нарастающим Китаем, более уверенной Индией и более независимой Японией.

Имеющиеся объединения, такие как АСЕАН, расколоты и неэффективны в деле управления данным регионом. Смещение баланса сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе в основном определяется экономикой. Но так называемый американский поворот к Азии сводится только к мерам военного характера. США, Япония и Китай громогласно говорят о разных проблемах, думая, что обсуждают одно и то же. Но на фоне наигранных и чувственных выступлений разворачивается постепенный процесс притирки в спорах по поводу морских акваторий, в каком Соединенные Штаты не являются одной из сторон.

Колоссальная асимметрия меж тем, что поставлено на карту для Китая и США, очень опасна. Если перефразировать меткие замечания Бисмарка о Балканах, сделанные им за 20 6 лет до начала Первой мировой войны, все рифы, горы и наносные острова там не стоят жизни 1-го морского пехотинца США. Но если в Азии разразится еще одна война, это случится из-за какой-нибудь мелочи в Южно-Китайском или Восточно-Китайском море. Временами войны вспыхивают, даже когда в их нет никакого смысла. В Азии, как и в Европе, существует безотлагательная потребность в дипломатии для замены военных авантюр, которые ничего не решают, но подвергают мир очень большому риску.

Противодействуя Рф на Западе и Китаю на Востоке, Вашингтон подталкивает эти страны к сближению. Чтобы не допустить российско-китайского партнерства, Япония обхаживает Россию, но не очень успешно. КНР налаживает связи с Европой. В то же время Китай, Европа, Япония, Россия и Соединенные Штаты флиртуют с Индией, которая набивает себе цена. Мы вступили в мир множества конкурирующих центров силы и региональных балансов, где дальновидность, прозорливость и дипломатическая маневренность ценятся на вес золота. Не считая Индии, ни одна другая держава на данный момент не указывает этих параметров.

Это глобальный контекст, в каком Китай предложил связать всю евразийскую сушу сетью дорог, жд путей, трубопроводов, телекоммуникационных линий, портов, аэропортов и зон промышленного развития. Если будет реализована китайская инициатива Один пояс, один путь (ОПОП), появится гигантское место экономического и межкультурного обмена, снизятся барьеры для международного сотрудничества в зоне, объединяющей Шестьдесят 5 стран, где проживает 70% населения планеты и делается более 40% мирового ВВП. Эти страны обеспечивают более половины нынешнего экономического роста в мире. Оценочная стоимость проектов, уже имеющихся на бумаге, само не много в Одиннадцать раз превосходит стоимость плана Маршалла.

Колоссальные инфраструктурные проекты сулят резкое ускорение транспортного сообщения и телекоммуникаций, снижение себестоимости и создание огромного количества новых рабочих мест. Они соединят Россию и Центральную Азию с Китаем и Европой, а Южная Азия будет связана по суше и морю с новыми портами и аэропортами. Программа Один пояс, один путь изменит баланс меж сухопутной и морской силой, в том числе в арктических регионах, которые становятся доступными вследствие конфигурации климата.

По сути ОПОП крупнейший комплекс инженерно-технических проектов, когда-либо предпринимавшихся популяцией земли. Его потенциал по преобразованию мировой геоэкономики и политики пропорционален масштабам. Он создаст несравненно большее место для мирного сотрудничества и конкуренции, чем смогла какая-либо империя за всю историю, и сделает это без помощи военной силы или завоеваний. Тем Китай предлагает противоядие от стратегической близорукости, милитаризма и валютных игр, толкающих нас к новому мировому беспорядку. Это кандидатура сохранению прежнего положения, которую миру следует приветствовать и принять.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *