Статьи

Антонио Де Бонис «Мафия, правительство и капиталистическая экономика: конкурентность или конвергенция?. «

Современный мир порождает преступные общества отменно нового типа системную мафиозную модель. Мафия опирается на ресурсы страны и капиталистической экономики, оставляя за собой право на насилие.

Отсталость экономики и слабость городских институтов питательная среда для появления и развития мафии. Сама мафия вполне может опираться на передовые способы управления, комбинируя горизонтальные и вертикальные схемы, но при всем этом загоняя правительство и общество в еще более периферийное положение.

Демократизация сама по себе не является гарантией поражения мафии. Организованная преступность успешно употребляет как демократические, так и автократические институты для отстаивания собственных интересов. Переход к демократии должен сопровождаться созданием действующих городских институтов. Сущностная черта мафии попытка слияния с государством, использования его властных возможностей, а не борьба с ним.

Корпоративный сектор принципная составляющая современной мафиозной системы. Стратегическая парадигма мафии переход от злодеяния или их совокупности к преступной бизнес-модели.

Системность современной мафии значительно усложняет борьбу с коррупцией. Тут нужна адаптация законодательства: реакция правоохранительной системы на отдельные правонарушения вряд ли сможет нарушить устойчивость мафии.

Ужасная тенденция будущего слияние мафии и новых конструктивных движений и организаций (ИГИЛ и другие). Серые зоны мировой политики будут осложнять возможности современного страны по борьбе с мафией.

Преступность с давних времен была жестоким конкурентом страны. Хоть какой правонарушитель кидает вызов правовой системе и что более принципно монополии страны на насилие. В свое время виселицы украшали заезды в города, символизируя способность страны надзирать и наказывать, как выразился бы Фуко. Еще не так давно в США изрешеченные из автоматов тела Бонни и Клайда были выставлены милицией на публичное обозрение. Сами преступники тотчас совершают злодейства куда как более ярко и символично. Публичные убийства политиков, бизнесменов, примечательных общественных фигур как бы молвят: мы сила, и мы можем использовать силу, где хотим и когда хотим.

Эта символическая борьба закрепила в массовом сознании стереотип: правительство и преступность (в особенности преступность организованная) это два антагониста. Есть, условно говоря, полиция и бандиты. По сути ситуация сложнее.

Взаправду, преступность оспаривает у страны право на насилие. Но современная эпоха (или, если угодно, модерн и постмодерн) привнесли ряд грозных новшеств. Уровень организации и рационализации преступности существенно вырос, временами даже обгоняя правительство в силу возможности соединять вертикальную и горизонтальную систему управления.

Еще более принципно то, что организованная преступность, существовавшая веками, переросла в отменно новое явление. Речь о так называемой системной мафиозной модели. Ее суть в последовательном проникновении в систему экономики и городского управления при сохранении собственных инструментов насилия. Современная мафия невозможна без страны и капиталистической экономики. Она употребляет их возможности в собственных интересах. Коррупция и другое право на насилие позволяют успешно использовать эти ресурсы, оставаясь самостоятельной и сильной силой.

Глобализация придала этой модели еще более видимое измерение трансграничность насилия при возможности использовать глобальную экспансию капитала. А при необходимости ресурсы страны на местах. Может быть, в предстоящем мы столкнемся с еще более примечательными явлениями, связанными с конвергенцией мафии и международных экстремистских группировок конструктивного толка.

Победа страны над мафией вопрос, только частично касающийся эффективности работы милиции. Это вопрос, связанный с возможностями страны. Периферийность экономики и слабость страны питательная среда для мафиозных структур. Конкурентность с мафией вопрос состоятельности страны как такового во всех его сферах. Ведь мафия, обычно, употребляет более действующие технологии управления и контроля.

Опыт Италии отлично иллюстрирует этот тезис. Наш опыт показывает, что правительство, будучи основной мишенью мафии, остается при всем этом и единственным институтом, способным одержать над ней верх.

Одни считали, что это произойдет за счет кропотливой работы с обществом. Великий сицилийский писатель Джезуальдо Буфалино говорил: (…) мафия будет повержена армией учителей начальной школы (…), полагающихся лишь на силу морализирования образования и, как надо, знаний.

Ему очень жестко возражал судья Джованни Фальконе, полагавший, что вместо чтения морали нужно действовать, человек Закона должен биться с преступностью здесь и сейчас всеми возможными и разрешенными Законом средствами. Эта война затрагивает каждого.

Непринципиально какая из этих стратегий возможна только за счет отлично организованного страны. И если глобализация во многом делает правительство Модерна анахронизмом, то в борьбе с мафией замены ему пока не видно.

В настоящей статье я желаю подробнее раскрыть эти тезисы на примере Италии, акцентируя внимание на системной мафиозной модели как отменно нового явления общества современного типа.

Возникновение мафии. Чему нас учит итальянский опыт

Понятие мафия ассоциируется с Италией. При всем этом вряд ли нужно доказывать, что преступность универсальное явление, присутствующее в самых разных обществах. Все таки, непосредственно за итальянской преступностью (будь то в Италии или в странах с итальянскими диаспорами) закрепился образ современной мафиозной структуры. И необходимо сказать, что для такого допущения есть основания. Условия, в каких сложилась мафия в Италии, очень показательны. Дело в том, что страна исторически была гетерогенной исходя из убеждений моделей развития ее территорий. Всем понятно, что Север и Юг Италии отличаются друг от друга. Сочетание по сути 2-ух разных социально-экономических систем в границах одной страны позволяет выявить особые черты, способствующие или препятствующие появлению и развитию мафии.

Итак, мафия появляется на Юге Италии поначалу XIX века (в разных регионах, преступные общества носили и разные наименования, так что термин мафия является собирательным). Негармоничное развитие и экономические дисбалансы меж Севером и Югом стали одной из основных событий возникновения мафии.

Если на Севере, в достаточно прогрессивном Ломбардо-Венецианском королевстве, шло быстрое развитие и становление буржуазии, то находящийся под властью Бурбонов Юг застрял в последнем экономическом консерватизме и существовал в основном за счет таможенных пошлин. Естественно, дело здесь далеко не только в противостоянии династий. Роберт Патнем в своем исследовании гражданского общества Севера и Юга отлично показал более глубочайшие исторические корни этих различий.

Если говорить коротко, то отличия Севера и Юга можно описать в определениях периферийной экономики. Землевладельцы Юга вкладывали свою прибыль в экономику Севера, а не инвестировали ее в собственные регионы. Это и понятно, ведь финансовая система Севера была более развита, а хозяйство давало более высшую добавленную стоимость. Юг же, чья сельскохозяйственная экономика и так имела низкую добавленную стоимость, лишался даже этих умеренных вероятных инвестиций. Огромное землевладение препятствовало техническому прогрессу, порождало непродуктивность экономики. Политические деятели первого Объединенного Парламента, а позднее и Антонио Грамши, в собственных трудах о проблемах Юга, называли в качестве предпосылки недостающее развитие городской и торговой буржуазии промежуточного класса меж землевладельцами и крестьянами. Но это, естественно, была только одна из заморочек.

На слабую экономическую базу наслаивался и очень неэффективный бюрократический аппарат. Его коррумпированность была не единственной бедой. В конце концов, коррупция была свойственна и более развитым экономикам. Но здесь политический класс неизбежно взаимодействовал и отражал интересы огромных землевладельцев. Дела нередко носили коррумпированный характер, а слабость и неэффективность городских институтов на местах компенсировалась силой местных неформальных организованных сообществ. Эти общества использовали силу для награды собственных интересов, по сути, заменяя правительство. В свою очередь, правительство фактически сращивалось с этими обществами, делегируя им часть собственного суверенитета.

Естественно, процесс шел неформально. Основной чертой мафиозных сообществ стала сила запугивания: угрозы внедрения насилия при фактическом попустительстве страны. Это 1-ое условие для возникновения обыкновенной мафиозной организации; без этого мы бы имели дело с обычной оргпреступностью. Здесь же произошел выход инструментов насилия за границы практически преступной деятельности. Оно стало употребляться для получения и расширения контроля над хозяйством, а позже и рычагами власти.

Интересно, что исторические перемены, связанные с разрушением феодализма на Юге в XIX веке привели к принципиально другим следствиям, чем на Севере. По сути, феодализм стал получать другие черты, допуская развитие обыденных криминальных форм и их укрупнение. Эти структуры еще до объединения страны стали получать мафиозный характер. Соответственно, и буржуазия здесь развивалась в самой тесной связке с мафиозной организацией. В этот период уже вырисовывалась преступная схема: системная мафиозная модель, основывающаяся на сближении экономических, политических и криминальных интересов, укрепившихся благодаря коррупции, которая наносила весомый вред гармоническому развитию территорий, где правительство уже не имело полной власти.

Итальянский исторический опыт позволяет сделать очередной пытливый вывод. Мафия просто может приспособиться к изменениям политического режима. Даже демократические институты совершенно не гарантируют быстрой победы над ней. Более того, мафия вполне успешно может использовать их для защиты собственных позиций и экспансии собственного воздействия. В Первом парламенте Италии примечательное место заняли представители аграрно-торгового союза, тесно связанного с местной преступностью. Политические институты нового типа укрепили статус-кво в южных регионах, только усиливая криминальные общества.

Такой исторический опыт очень важен и для современных переходных обществ. Демократизация сама по себе не решает трудности искоренения мафии, в особенности если речь идет о странах с периферийной экономикой и слабыми государственными институтами. Естественно, это не означает, что нужно предпочесть демократии автократию: мафия может быть на сто процентов успешна и в автократическом государстве. Просто одной сменой режима делему не решить. Совместно с выстраиванием демократических институтов будет необходимо и эффективное правительство, способное попеременно и системно биться с мафией. Которая сама эволюционирует в эффективную систему.

Таким образом, итальянский опыт дает нам два урока. 1-ый: периферийность экономики и слабость страны порождают резвый рост преступных сообществ. А модернизация общества ускоряет рационализацию преступности, превращая ее в эффективную систему, консервирующую развитие экономики и общества. 2-ой урок состоит в том, что в процессе построения демократических институтов мафия вполне успешно может использовать любые преобразования в собственных интересах. Демократизация сама по себе вряд ли гарантирует искоренения мафии, хотя она и принципиально принципна для политического развития.

Что такое мафия?

На данный момент посмотрим, как мафия понимается практически итальянским законодательством. Это принципно потому что формулировки законодательных норм отражают и природу явления, которое эти нормы стремятся искоренить или, по последней мере, взять под контроль.

Следует слету разъяснить, что определение организованной преступности еще не стало частью международного понятийного аппарата из-за различий в уголовном законодательстве стран. Но на международном уровне 1-ый шаг к общему определению того, что необходимо обдумывать под организованной преступностью, был сделан в процессе 50 5 заседания Генеральной ассамблеи ООН в декабре Две тысячи в Палермо.

В тексте Конвенции против транснациональной организованной преступности было закреплено следующее положение. Организованная преступная группа это структурно оформленная группа в составе 3-х или более лиц, существующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно с целью совершения 1-го или нескольких грозных злодеяний или злодеяний, признанных такими в согласовании с настоящей Конвенцией, с тем, чтобы получить прямо или косвенно, финансовую или иную вещественную выгоду.

С одной стороны, это определение размыто. С другой оно подчеркивает рациональную природу организованной преступности, что принципно для понимания ее природы в целом. Выделяются также и другие виды преступности. Например, организованную преступность нужно отличать от так называемой рассеянной преступности. Под ней понимается совокупность всех наказуемых злодеяний (мотив не имеет значения). К рассеянной преступности относится и такая преступная деятельность, которая делает опасность только для малеханьких групп общества, хотя и носит агрессивный характер, имеет криминальное содержание и является незаконной.

Организованная преступность имеет функциональную структуру для управления более сложными преступными схемами, например, наркотрафик, торговля орудием и людьми и связанные с ними злодеяния, которые, в свою очередь, получают международные и (или) транснациональные характеристики.

Итальянское уголовное законодательство подразумевает следующее определение. Преступность мафиозного типа производит постоянное давление на определенную местность и реализуется средством незаконных деяний, направленных на получение важных доходов, покрывающих гигантскую часть орграсходов и получение незаконной прибыли средством внедрения в экономико-финансовые сферы. В особенности в административный аппарат.

Исходя из убеждений уголовной наказуемости организованная преступность или преступная организация определена статьей Четыреста шестнадцать итальянского УК. Это группа их 3-х или более человек, вступивших в сговор для совершения злодеяний. Сама организация может состоять из следующих лиц:

  • учредитель, по другому говоря, начинатель объединения;
  • организатор, который определяет или содействует появлению преступной организации;
  • глава, управляющий и регулирующий деятельность членов организации;
  • член организации, или лицо, добровольно и на постоянной базе присоединяющееся к своим сообщникам для совершения злодеяний, спланированных для награды общей цели.

Статья 416/бис итальянского уголовного кодекса предугадывает наказание за роль в мафиозной организации. В согласовании с УК, ее деятельность базирована на запугивании с внедрением широких связей организации. Таким образом, роль в преступном обществе наказывается само по себе, независимо от реализации так называемой преступной цели, которая, в случае ее выполнения, только увеличивает ответственность. Другими словами, итальянское законодательство наказывает не только за само преступное деяние, ну и за причастность к мафиозной организации как таковой.

Важная разница меж обыкновенной преступной организацией и организацией мафиозного типа заключается в определении опасности, которую представляет последняя для общества. Интересно, что мафия здесь рассматривается не столько как антагонист страны, сколько как организация, которая употребляет и усугубляет его слабость средством коррупции чиновником в экономических и политических сферах.

Парадоксальным образом мафия и не только итальянская, нуждается в государстве, потому что оно служит достижению ее целей. Благодаря коррупции мафии удается внедриться в центры принятия решений для награды экономической выгоды. Это и есть причина, по которой итальянское законодательство считает учреждение и причастность к мафиозной организации злодеянием, напрямую угрожающим общественному порядку, организованному обществу и его гармоническому развитию, основывающемуся на принципах правосудия и свободной конкуренции.

Организованная преступность не заполучила бы мафиозный характер, если бы не опиралась на силы, которые не попадают под контроль страны. Совпадение незаконных интересов экономического характера приводит к возникновению системной мафиозной модели, которая основывается на соучастии в грехах в предпринимательской, валютной сферах, также в проявлении политической недобросовестности.

Этот аспект также важен потому что в поле зрения общественного представления часто попадает сращивание мафии и страны. Но более принципным будет то, что мафия вполне успешно сращивается и с капиталистическим предприятием, которое в рыночной экономике от страны не зависит. То же может происходить и с независимыми СМИ.

Системная мафиозная модель, таким образом, работает в серой зоне. В этой зоне совпадают интересы мафии, бюрократии, бизнеса и других игроков.

У связи мафии с капиталистической экономикой есть еще одна принципная черта. Дело в том, что организованная преступность мафиозного типа эволюционирует от злодеяния к построению преступных бизнес-моделей, направленных на приобретение прибыли. Мафия приобретает корпоративный лоск, становясь уделом проф финансистов, юристов и различного рода работников корпоративного интеллектуального труда.

Американский криминолог Э.Х. Сазерленд интуитивно выделил и определил криминологические предпосылки проф злодеяний, введя понятие белые воротнички [1]. Естественно, он имел в виду не просто обыденных клерков. Речь идет о пособниках криминальной деятельности, которые использовали корпоративные управленческие инструменты для воплощения незаконной валютной деятельности в пользу отдельных лиц, преступных и экономических организаций, не один раз увеличивая обращение незаконных капиталов.

С развитием капитализма и глобализации международных валютно-финансовых отношений развивалась и корпоративная преступность. По другому говоря, новая форма практически экономических злодеяний [2], совершаемых предприятиями для роста прибыли или для незаконного присваивания фондов предприятия в личных целях. Неувязка в том, что освоив корпоративные инструменты и модели, внедрившись в капиталистическую систему, мафия стала откусывать часть добавленной цены. А значит, стала снижаться и эффективность пораженных мафией экономических систем. Снижение эффективности, в свою, очередь, сказывается и на развитии в целом, подрывая качество жизни и углубляя неравенство. Глобализация преступности выводит делему неравенства на межнациональный уровень.

Дела экономических центров и периферии помогают проследить связи мафии и экономического роста. Глобальная преступность на сто процентов может использовать инструменты ядра для контроля периферии, еще больше углубляя глобальное неравенство.

Несколько слов о коррупции.

Коррупция основной элемент развития организационной преступности мафиозного типа, оказывающий неограниченное количество негативных эффектов на общество в целом и способствующий увеличению стойкости организованной преступности.

В настоящее время коррупция реализуется средством спроса мафиозных организаций на целый ряд видов деятельности. В их числе:

  • проникновение и контроль за экономической деятельностью, монопольное управление целыми предпринимательскими и коммерческими секторами;
  • принятие административных разрешений со стороны страны;
  • приобретение договоров подряда и коммунального обслуживания, получение госзаказов;
  • изменение политических прав людей, препятствующее свободному голосованию во время выборов; продвижение кандидатов, неформально делегируемых мафиозной организацией;
  • спекулятивное реинвестирование незаконно обретенных средств в предпринимательскую, финансовую и коммерческую деятельность, также недвижимость и другие активы;

Итальянский опыт в расследовании злодеяний свидетельствует, что проникновение мафии в административные аппараты и бизнес-структуры проходит через государственную и корпоративные администрации средством соглашений с представителями влиятельных политиков, управляющих компаниями, должностными лицами и уполномоченными представителями общественно принципиальных организаций. С помощью этих связей инсталлируются дела со всем спектром исполнителей, курирующих чувствительные виды деятельности. Например, предоставление разрешений, лицензий, градостроительных подрядов, предоставление договоров.

Не считая того, вместе с обыкновенными коррупционными инструментами, такими как подкуп, манипулирование голосами или угрозы, коррупционное проникновение осуществляется более утонченными способами. К ним можно отнести демпинг и манипулирование рынками с внедрением незаконного давления на городских чиновников и корпоративных служащих.

Оценить уровень коррупции довольно тяжело, потому что точность оценки больше основывается на опыте каждодневной жизни, а не на официальных данных, поддающихся объективному подсчету и анализу. Не считая того, коррупция содержит внутри себя неограниченное количество более или менее незаконных действий, которые на сей день не обеспечены санкционированной правовой базой. Но можно отыскать личный уровень восприятия коррупции. Такой подход употребляет, например, международная организация Transparency International, публикующая ежегодный Индекс восприятия коррупции.

Подкуп вместе совместно с шантажом и запугиванием является сильными сторонами организации мафиозного типа. Когда предложение о вымогательстве или подкупе поступает от обыденного преступника, лицо, подвергающееся давлению, может прибегнуть к помощи властей. В случае с мафиозной организацией этот механизм не срабатывает: человек, подвергающийся запугиванию всегда знает, что угроза так или по другому остается, ибо сохраняется преступная структура. Грубо говоря, полиция может арестовать определенного человека, который выполнил подкуп или запугивание. Но структура одномоментно поставит на его место другого. И последствия для сдавшего могут оказаться очень плачевными.

Таким образом подкупить можно кого угодно вне зависимости от должности или публичного статуса. Подкупают же того, кто нужен для награды целей 1-го компонента организации или организации в целом. Коррупция явление, чьи структурные элементы могут быть представлены в хоть какой ветки власти. Последствия подкупа гибельны. Принятые таким образом решения или продвинутые решения и документы укрепляют или в критические моменты возрождает мафиозную компанию. Коррупция, будучи сама по себе жестоким делом, становится еще более грозной, когда не ограничивается одной сделкой, а становится частью структуры страны, чьи институты уже не могут полностью без помощи других делать свои функции.

Исследование итальянской мафии выявляет способность этой формы организованной преступности использовать недостатки городских структур в собственных интересах, никогда не переходя в открытое противостояние. Напротив, мафия нуждается в том, чтобы правительство работало, и употребляет его в собственных целях через коррупцию.

Коррупция стержневой инструмент сращивания мафии, городских структур и личных компаний. И если на уровне низовой коррупции (подкуп гражданами рядовых служащих госаппарата или компании) неувязка решается довольно просто (хотя и просит последовательности и политической воли), то коррупция в высших эшелонах власти еще больше живуча. Глобализация, опять же, играет здесь не в пользу страны. Свобода движения капитала на сто процентов может облегчить конвергенцию городских властей и международных преступных сообществ. Это наращивает актуальность совершенствования международных организаций, также работы правоохранительных органов внутри самих государств.

Некоторые выводы

Итальянский опыт в борьбе с организованной преступностью и мафией позволяет отыскать системную модель, в какой выделяются три главных участника. Они образуют суть мафии, независимо от ее географического расположения. Политика, корпоративный сектор и преступность объединяют усилия для награды общих интересов, генерируют устойчивость к контрмерам страны, обеспечивающую способность к выживанию. Коррупция это клеящее вещество, которое укрепляет эти дела и укрепляет их стойкость. Только сокращая коррупцию на низовом и в особенности верхушечном уровне можно сдержать опасность, которую представляет для страны эта форма преступности.

Начиная с 70-х годов, Италия применяет особые инструменты для борьбы с преступными организациями, независимо от лица, совершившего грех. Эта установка имеет решающее значение для определения уголовного наказания с целью подрыва стойкости преступной организации.

Делая упор на итальянский опыт, в США был принят закон О коррумпированных и находящихся под воздействием организованной преступности организациях. Этот юридический инструмент отлично воздействует на преступную компанию мафиозного типа, в особенности в отношении ее способности к подкупу. Но большая часть стран мира по-прежнему предпочитают сосредоточиться на единичных грехах и использовать уголовное преследование в каждом отдельном случае, не принимая во внимание системный фактор. Меж тем, системность является основным фактором успеха мафии. Непосредственно она должна быть под прицелом правоохранительных органов.

Усугубляет эту ситуацию не так издавна показавшийся союз меж организованной преступностью и исламским радикализмом, нацеленный на достижение общих стратегических и тактических интересов в области экономики и борьбы за власть, как это вышло в процессе эволюции исламского страны сначала в Ираке, позднее в Сирии, а позже в Ливии.

Опасность этой новой угрозы следует рассматривать в совокупности с другими факторами: распространением межнациональных сетей незаконной торговли, ростом передвижения, вызванным различием публичного развития в разных регионах, ростом нового исламского радикализма. Сюда же следует отнести опасность нивелирования самого понятия муниципального страны, которое в некоторых случаях бывает вынуждено вызволить место для преступности, показавшейся на его местности при поддержке местных сообществ.

Если говорить об изменении природы страны и роли мафии в этом процессе, то поиск универсальной модели вряд ли будет лучшим решением. Ведь страны отличаются друг от друга по уровню развития, политической организации и социальной структуре. Они образуют разные типы, собственного рода кластеры. И в каждом кластере обнаруживаются свои закономерности.

Так, для кластера продвинутых стран стоит неувязка борьбы с верхушечной коррупцией, развития инструментов борьбы с корпоративной и транснациональной преступностью через усиление международных организаций. Для кластера полупериферийных государств противодействие плохому воздействию мафии на экономику, блокирование ее ограниченного воздействия. Для кластера периферийных государств развитие городских институтов как таких. В противном случае, они будут поглощены мафией, ее сращивание с государством будет необратимым, а на экономике вообще можно будет поставить крест.

Хаотизация мирового порядка и появление множества серых зон в мировой политике (вроде ИГИЛ и других образований) дает новые возможности международной преступности. На карте мира появляется больше мест, куда не может проникнуть рука закона просто в силу отсутствия суверенитета над этими территориями. Разрастание этих зон общая угроза.

По другому говоря, если вчера и на данный момент мафия рассматривалась как конкурент государству, то завтра она вполне может превратиться в фактор мирового порядка. И это вряд ли соответствует интересам страны как политического института.

Данный материал вышел в серии записок Валдайского клуба, публикуемых раз в неделю в рамках научной деятельности Международного дискуссионного клуба Валдай. С другими записками можно ознакомиться по адресу publications/valdai-papers/

[1] Edwin H. Sutherland. Principles of Criminology, Chicago, 1939.

[2] Речь идет о классификации злодеяний по субъекту деятельности, спеца или предприятия, чисто экономической деятельности, например, подделке отчетности, банке, пустившим в обращение незаконные средства, работнике банка, получившим взятку для содействия в получении кредита, предприятии, которое не соблюдает закон о переработке отходов, получая от этого определенную экономическую выгоду, и т.д.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *