Статьи

Антон Гуменский «Шествие троллей. Как коммуникации разрушают дипломатию»

Пропаганда имеет побочные эффекты, плохие последствия которых перевешивают предполагаемую выгоду. В международных отношениях она ведет к росту враждебности, прекращению диалога и непредсказуемости поведения участников.

Как хоть какой инструмент, пропаганда влияет на того, кто ее употребляет форматирует не только аудиторию, ну и создателя. В особенности когда создатель не просто отказывается критически оценивать применяемые им средства награды целей, ну и не признает саму возможность такого воздействия.

Мечты реализуются

Общим местом в обсуждениях русских интеллектуалов о международных отношениях в конце прошедшего века было сетование на отсутствие у Рф информационной политики, отставание в разработках массовой коммуникации, непонимание государственными чиновниками значимости стиля и в целом устаревшие подходы к работе. Рф нужен свой международный маркетинг и брендинг, говорили спецы, свой пиар, свои Би-Би-Си и Си-Эн-Эн, красивый образ и громкий голос на мировой арене.

К Две тысячи пятнадцать г. Россия обзавелась всеми современными атрибутами внешней информационной политики круглосуточным спутниковым телеканалом на нескольких языках, интернет-сайтами госучреждений и забугорных представительств, личными страницами чиновников в соц сетях. Претворяя теории в практику спустя всего три года после публикации Джозефом Найем книги Мягкая сила: средства награды успеха в мировой политике (Nye, Joseph. Soft Power: The Means to Success in World Politics. New York: Public Affairs, 2004) правительство сделало фонд Русский мир и позже еще ряд организаций в сфере публичной дипломатии. Новые технологии осваивались с некоторым опозданием: 1-ый сайт президента Рф появился только через 6 лет после сайта американского президента, а в твиттере российский МИД зарегистрировался только в Две тысячи одиннадцать г. после Госдепа США (2007) и британского Форин-офиса (2008).

1-ые интернет-службы в рамках внешнеполитических ведомств создаются еще поначалу 2000-х гг. в основном для решения технологических вопросов, как, например, американская eDiplomacy в составе Бюро по управлению информационными ресурсами. Но уже в Две тысячи 6 г. в структуре заместителя госсекретаря по вопросам публичной дипломатии и общественным связям организуется группа Digital Outreach Team, в задачи которой входит пропаганда и контрпропаганда среди юзеров соц сетей, говорящих на арабском, фарси, панджаби, урду, сомалийском языках, а с Две тысячи восемь г. и на русском. Не позднее Две тысячи 10 г. подразделение с схожими задачами появилось и в системе британских внешнеполитических служб Объединенная разведывательная группа по исследованию угроз (Joint Threat Research Intelligence Group, JTRIG) в составе Центра правительственной связи (Government Communications Headquarters, GCHQ).

К началу второго десятилетия внешнеполитические ведомства США и позже Западной Европы запускают истинные программы кибердипломатии: например, американская стратегия 21st Century Statecraft, британская Digital Strategy, программа Евро союза Digital Diplomacy.

В Рф тем временем вопросы стиля становятся одним из внешнеполитических ценностей, о чем свидетельствуют как выступления, так и решения первых лиц страны, о договоре с американским PR-агентством Ketchum перед подготовкой петербургского саммита G8 в Две тысячи 6 г., о разработке комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам Рф и комиссии по формированию международного стиля Рф или о проведении в Рф зимней олимпиады и чемпионата мира по футболу.

Сходу с этим российская власть развивала и свои возможности взаимодействия со СМИ, делала работу над ошибками, и если в освещении грузино-осетинского конфликта в августе Две тысячи восемь г. еще случались накладки, по распространенному мнению, Россия тогда информационную войну проиграла, то к началу украинского кризиса правительство собрало свои информационные ресурсы в реальную боевую машину. Частью ее стал и российский МИД, перешедший с дипломатического языка на язык резкой политической публицистики как в общении с широкими массами, так и в официальных заявлениях в адрес забугорных коллег. Обычным признанием и закономерным результатом достижений Рф на информационном фронте служат ближайшие планы американских и европейских политиков усилить противодействие российской пропаганде, также прирастить военные расходы.

И здесь уместно задать вопрос о причинно-следственных связях: взаправду ли пропагандистское обострение было обусловлено обострением политическим? Или, напротив, непосредственно наращивание пропаганды сделало условия для развития самого грозного кризиса в отношениях Рф и Запада со времен холодной войны? Другими словами, может быть ли, что пропаганда, которая употребляется как инструмент решения политической препядствия, сама является частью этой трудности?

На грани Макфола

Чтобы понять, какую роль играет пропаганда в международных отношениях, нужно разобраться с тем, как она устроена. Главным пропагандистским медиа на данный момент является Интернет. Телевидение и его старший брат кинематограф по-прежнему самые впечатляющие, радио самое доступное и всесущее, но все они на данный момент завязаны на Интернет и зависят от него. В Две тысячи пятнадцать г. Интернетом пользуются более 40% людей в мире, а самая популярная соц сеть Facebook, будь она государством, заняла бы по числу жителей 1-ое место, обогнав Китай и Индию. Интернет стал инфраструктурой коммуникации, все СМИ от районной газеты до спутникового телевидения употребляют его каналы, аудиторию, пересказывают его истории и живут по его законам. Непосредственно эти законы неписаные и большей частью не до конца еще понятые и делают всемирную сеть особой, никак не нейтральной средой обитания.

Непринципиально какая разработка не хороша и не плоха, ну и не нейтральна (Kranzberg, Melvin (1986). Technology and History: Kranzberg’s Laws. Technology and Culture, Vol. 27, No. 3, pp. 544560). Неважно какая разработка предполагает определенное внедрение и способствует одним действиям больше, чем другим (McLuhan, Marshall (1964). Understanding Media: The Extensions of Man. McGraw-Hill). Видным примером не нейтральности Интернета и того, что он располагает к видным эффектам, является троллинг соответственная манера общения, которая зародилась в сетевых подкультурах и на данный момент стала де-факто одним из конвенциональных языков политической коммуникации.

Российская публика узнала, что в МИДе работают живые люди, у каких есть рядовая реакция и чувство юмора, в Две тысячи тринадцать г., когда на своей странице в Facebook строчкой из песни группы Мумий Тролль: Я к тебе прорвусь, мон ами. Рациями, факсами, телефонами министерство обратилось лично к блогеру Антону Носику. И позже опять, когда в феврале Две тысячи четырнадцать г. в ответ на сообщение посла США Майкла Макфола о скором окончании работы на своем посту в твиттере @MID_RF появилась запись: Прощайте, Миша!.

Читатели этой публичной переписки разделились на два лагеря: одним ответ российских дипломатов показался остроумным, метким, необыкновенным, другим неадекватным, фамильярным, неприемлимым. 1-ые расценили такое прощание как на сто процентов заслуженное, указывая на противоречивость отношений, сложившихся меж Макфолом и принимающей стороной. 2-ые как вынос сора из избы и нарушение правил хорошего тона. Но содержание этого общения было все же не так принципным, как его форма: сам способ коммуникации и статус собеседников говорили о том, что если еще столетие назад языком дипломатов был французский, то на данный момент им стал троллинг.

Определение троллинга в официальные словари прочно пока не вошло. Поиск в Google ведет поначалу на ресурсы с коллективным авторством Википедию, Urban Dictionary, Lurkmore. Словарь Merriam-Webster отсылает к понятию, которое дало название разыскиваемому явлению ловля рыбы на приманку, и только сайт Oxford Dictionaries соображает, что непосредственно ищут пользователи по слову “trolling”: публикация целенаправленно оскорбительного или провокационного сообщения в Интернете с целью расстроить адресата или вызвать его гневную реакцию. Одним из более лаконичных является вариант Urban Dictionary: быть занозой, потому что ты можешь. Сходятся же создатели всех определений в том, что основная цель троллинга это баттхёрт, т.е. стресс, фрустрация, гнев, ярость оппонента. К троллингу прибегают, чтобы уязвить, достать собеседника, в образце вывести его из себя, спровоцировать на злоба, выставить неуравновешенным грубияном. В статье The New York Times Две тысячи восемь г. Тролли среди нас это разъясняется так: Удовольствие смотреть за тем, как кто-то сходит с разума перед своим компютером за Два тыс. миль от тебя, пока ты болтаешь с друзьями.

Стена плача

Главное, что делают тролли расшатывают границы допустимого. Специально, естественно, ни российские дипломаты, ни какие другие троллингом не занимаются просто отвечают в той же стилистике, в какой к ним обращаются. Но в этом и проявляется специфика Интернета как особой среды, которая задает формат коммуникации, образцы взаимодействия, диктует свои правила, поэтому и не нужно ничего делать специально достаточно просто приспособиться к предлагаемым условиям.

Троллинг может выражаться не только в словах, ну и в символических поступках, как это случилось в процессе заочного общения меж представителями США и Рф в ООН поначалу Две тысячи четырнадцать г.: 6 февраля в твиттере Саманты Пауэр появилось сообщение о встрече с участницами группы Pussy Riot; когда журналисты попросили Виталия Чуркина откомментировать это событие, тот предложил Пауэр присоединиться к группе и отправиться в мировое турне, начав с муниципального кафедрального собора в Вашингтоне и закончив гала-концертом у Стены плача в Иерусалиме; в ответ Саманта Пауэр снова в твиттере пообещала собственному визави предопределить 1-ый концерт русским политзаключенным.

Благодаря СМИ и соц сетям данная дипломатическая перепалка получила гигантскую международную аудиторию, автоматом разделив ее на два противоборствующих лагеря даже те, кому ранее было все равно, были должны выбрать свою сторону. Начавшаяся дискуссия о допустимости неформальной манеры общения меж дипломатами в публичном пространстве вновь подняла известный вопрос: все ли средства хороши для награды цели? Является ли некорректное поведение нашего оппонента достаточным основанием демонстрировать не только ему, ну и всем окружающим наше к нему снисходительное отношение, а то и явное пренебрежение? Но что взаправду принципно в контексте эволюции политической риторики это то, что данный и подобные ему инциденты делают новейшую норму, сдвигают границы допустимого, служат примером для подражания. Публичные фигуры, политики, высокопоставленные чиновники всегда законодатели мод, а дипломаты к тому же законодатели этикета. Конец общих правил, о котором на данный момент молвят политологи, начался с концом этикета, с разрушением общего языка.

Будто бы правила дорожного движения, дипломатический этикет написан кровью. Высокий штиль и жесткие формальности нужны для того, чтобы договаривающиеся стороны могли обсуждать самые сложные и болезненные городские вопросы без вреда для собственных чести и плюсы. И чем этикет строже, тем меньше свободы и больше безопасность движения по дорогам общего использования. Постоянное подчеркивание собственного уважительного дела к собеседнику, нарочитость, старомодность, избыточность формулировок все это служит только одной цели: очень прирастить дистанцию меж личностью собеседника и остротой обсуждаемой задачки, чтобы иметь возможность вести диалог даже тогда, когда слова уже кончились, и остались только ядра и порох. Интернет же, социальные сети, цифровые технологии уничтожили любые поначалу символические, позже и все другие дистанции и ограничения. Поэтому, когда настало время ядер и пороха, поверх рухнувших этических барьеров идеологизированная пропагандистская мораль смогла так быстро и в таких масштабах покрыть очень многих профессионалов от журналистов и общественных деятелей до чиновников и дипломатов.

С одной стороны, речь идет как будто о естественных процессах: новые технологии, новые возможности, необходимость работать в изменившихся аспектах и противостоять новой угрозы имеющимися средствами; с другой же данная ситуация показала неспособность всех этих многочисленных профессионалов критически оценить средства, которыми они пользуются для награды целей, допустить, что неизбежные побочные эффекты использования этих средств делают глуповатыми сами цели.

Продукт для постоянных клиентов

Маркетинг, выросший из узкой профессии в массовый дискурс, познакомил политику с таким понятием, как целевая аудитория, объяснил, как доносить ключевое сообщение до потребителя, как вызывать его интерес. Политики и чиновники не смогли устоять перед новыми возможностями и, открыв для себя социальные сети, не стали изобретать велик они решили делать все по книжке. Но результат вышел обратным обещанному: воплотить идею удается только постоянным клиентам, а новых пропаганда только отпугивает. Опыт политических дискуссий в Интернете показал, что каждый остается при своем убеждении, только еще больше в нем утверждаясь. Напористая информационная работа в соц сетях приводит к поляризации мнений, четкому разделению аудитории на собственных и чужих. Неуверенные и колеблющиеся изгоняются Интернет не место для колебаний и полутонов, а противники занимают конструктивные позиции.

Сравнение степени злобы дискуссий в твиттере и Википедии обнаруживает, что в твиттере, основным содержанием которого является выражение длиной 100 40 символов, а основным интерфейсом стена из собственных сообщений, злоба зашкаливает, в то время как в Википедии специально разработан целый ряд подробных процедур урегулирования конфликтов, потому что основным содержанием Википедии является коллективный труд энциклопедическая статья, которую пишут всем миром.

В конечном итоге пропаганда воспринимается и принимается только своими, становясь, таким образом, разговором с самим собой. Чем выше пропагандистский накал, тем меньше желания у оппонентов слушать друг друга они ведь и так знают, что хоть какой из их произнесет.

Но какой во всем этом смысл? Разве дипломаты по долгу службы не должны прислушиваться к оппоненту, стараться с ним договориться? Неувязка в том, что средства и методы, которые дипломаты на данный момент употребляют, исключают саму такую возможность.

Пропаганда находится не только в публичных выступлениях или заявлениях для СМИ, ну и в рабочих контактах: по свидетельству источника из НАТО, с русскими сотрудниками на данный момент говорить труднее, чем когда-либо ранее в личных беседах с глазу на глаз они молвят то же самое и с тем же накалом, что и журналистам на пресс-конференции. Это только означает, что расхожее даже в проф среде представление о том, что существует общественная политика показная, с громкими заявлениями и настоящая, на уровне экспертов, которые всегда находят общий язык, не стопроцентно соответствует действительности. Спецы не находят.

Нынешнее воздействие пропаганды на международную политику таково, что есть только одна повестка дня общественная, 2-ой для кулуаров не остается. Это не стопроцентно приемлимо: можно быть искренним приверженцем определенной идеологии и все таки переключаться меж регистрами коммуникации, зависимо от публичного контекста. Но на данный момент обыденных границ меж общественным и личным больше нет социальные сети моделируют единое место, в каком публичное и личное есть сходу и нераздельно.

Проявлением такой цифровой прозрачности современного мира являются и многочисленные утечки скрытых бесед политиков в СМИ, как, например, типо слова Меркель в разговоре с Обамой о неадекватности Путина в марте Две тысячи четырнадцать г., типо слова Путина о захвате Киева за две недели в разговоре с Баррозу в августе или выступление министра Лаврова перед русскими парламентариями в ноябре, в каком он процитировал выражение Керри в отношении собственного президента, сделанное, естественно, в личной беседе приемлимо при всем этом то, что каждый похожий случай тянет за собой взаимные обвинения в нарушении норм дипломатического этикета.

Парадоксальная ситуация: стороны сами разламывают правила игры, расширяют место маневра за счет соседа, пренебрегают границами приличий, но каждый раз винят друг друга непосредственно в этом в нарушении моральных и этических норм. Дело не в примитивной стратегии двойных стандартов, а в попытке перед лицом нарастающего хаоса найти последнюю опору собственному существованию в тех базовых принципах и ценностях человеческого общежития, которые представляются незыблемыми, даже если никаких принципов уже не осталось одни воспоминания.

В погоне за аудиторией, в стремлении донести свои идеи до как можно большего числа людей, собрать больше лайков, удивить, убедить, понравиться, покорить разумы и души, политики и дипломаты, использующие для этого все возможности Интернета, не учитывают очередной принципной детали: многие из тех, к кому они обращаются и не люди совершенно.

Зомби-апокалипсис

Примечательно, что об использовании в политических целях так называемых интернет-ботов или проф троллей широкая общественность узнавала только благодаря информаторам. Подозрения и чувства появлялись давно, но утверждать что-либо наверняка было нельзя по обычной причине в Интернете не видно, кто или что находится по ту сторону экрана. О собеседнике в сети можно судить только по его публикациям текстам, фото, видео и т.д., и оказывается, на данный момент этого уже недостаточно, чтобы отличить человека от бота, и тем более обывателя от правительственного агента. О российских троллях, действующих на внешнеполитическом направлении, стали говорить в Две тысячи четырнадцать г., но работу они начали, по сведениям Новой газеты и согласно утечкам от Анонимного интернационала, не позднее Две тысячи тринадцать года. Их американские коллеги из Digital Outreach Team и английские из JTRIG, о которых здесь уже упоминалось, появились на свет ранее, но усилиями Сноудена прославились сходу с нашими.

С организационной точки зрения сравнивать три эти службы тяжело: американское подразделение входит в структуру Городского департамента, британская группа является частью разведывательного общества, а российские фабрики троллей, судя по тому, что стало о их понятно в процессе журналистских расследований, работают под вывеской информационных агентств и коммерческих компаний, набирают студентов по объявлениям и финансируются личными лицами, близкими к Кремлю. Вобщем, то, что российскому наблюдающему кажется обыденным распилом бюджета на волне патриотизма, забугорной аудиторией воспринимается как настоящее нашествие варваров и элемент гибридной войны. Особенные репортажи, наподобие The Agency, приготовленного The New York Times, только укрепляют это воспоминание. The Guardian, The Washington Post и другие СМИ уже начали охоту на российских троллей на собственных сайтах, американские и европейские политики призвали свои правительства выделить больше ресурсов на борьбу с русским воздействием, так что результаты хоть и не окончательные информационной работы Рф с западными аудиториями налицо.

Вобщем, может быть, опасность преувеличена, и эффективность интернет-пропаганды совсем не так высока, как кажется. Исследование деятельности американской Digital Outreach Team, проведенное в Две тысячи двенадцать г. Институтом Близкого Востока Стэнфордского института, показало, что участники форумов и соц сетей, с которыми группа вступала во взаимодействие, в большинстве своем отказывались от продолжения общения, плохо оценивали и высмеивали деяния группы и американскую внешнюю политику в целом. Более того, оценка воздействия группы на изменение дела интернет-аудитории к американской политике показала, что до вмешательства цифровых дипломатов 42,3% участников дискуссий имели негативное отношение и 7,7% положительное; после вмешательства плохо к политике США стали относиться 73,4%, а продолжали симпатизировать 3,6%.

Методы интернет-троллей, как следует из размещенных должностных инструкций и интервью с информаторами, не зависят от их гражданства употребляются любые средства, представляющиеся эффективными: сфабрикованные свидетельства очевидцев, фото- и видеомонтаж, провокации, операции под чужим флагом, когда заблаговременно вредные деяния совершаются от имени оппонента и т.д.

Домом стоят комплексные мероприятия вроде теракта на хим заводе компании Columbian Chemicals Company, Inc. в американском штате Луизиана Одиннадцать сентября Две тысячи четырнадцать г., о котором написали все социальные сети, но которого в действительности никогда не было, кибератаки на эстонские информационные ресурсы 20 6 апреля Две тысячи семь г. или именитых вирусов Stuxnet и Flame. Главной же соответственной чертой, общей для всех ботов всех национальностей, будет то, что они не люди в обыкновенном нам смысле этого слова.

Интернет-бот это функция. Это не человек, не индивидум это способ, набор команд, электрический сигнал. И совершенно беспринципно, передается ли этот сигнал меж живыми нейронами или металлическими контактами главное, что он передается. От бота из плоти и крови требуется не больше, чем от бота из программного кода выполнение определенного деяния, поэтому какая разница, кто или что напишет комментарий, опубликует фотографию или нажмет лайк. Боты сродни киношным зомби они смотрятся как люди, но это пустые оболочки, внутри никого нет. Все таки, в Интернете с первого взгляда отличить зомби от человека тяжело. И с развитием технологий делать это будет все сложнее. Таким образом, боты способны сформировывать картину реальности симулировать определенные виды социальной активности, поддерживать одни темы, игнорировать другие и т.д. Но основным потребителем этой реальности выступает заказчик.

В аспектах агрессивной пропаганды отличить навязанные индивидуму убеждения от его собственных нереально. Хоть какое исследование общественного представления фиксирует разыскиваемые одобрение и поддержку, обретенные результаты выступают оправданием принимаемых решений. Респонденты просто воспроизводят оборотные по смыслу установки не потому что сходу верят в их, а потому что усвоили доминирующие дискурсы. Как ведает бывшая сотрудница одной из российских фабрик троллей, идеологической промывки мозгов или неизменного инструктажа не было, все очень просто и понятно практически всем, устроившимся на работу: про Путина плохо нельзя, ополченцы не террористы, “ну ты ведь понимаешь”. Такое чувство, что все вновь пришедшие сами понимают, куда попали и как нужно писать.

Заказчик пропаганды оказывается в эхо-камере: со всех сторон он слышит только не один раз и на разные лады усиленные повторения собственных слов. Окружающая реальность отражает его самого, воображаемая аудитория разделяет его ценности, а каждое следующее событие подтверждает его ожидания. При всем этом чувство широкой поддержки популяцией делает иллюзию разделения меж властью и обществом ответственности за проводимый курс, что ведет к его дальнейшему укреплению.

Оценка со стороны оппонентов совершенно растеряла ценность. На данный момент принципна только оценка собственных, своей группы, собственных единомышленников. Места для колебаний в собственной правоте не осталось. Не принципно, что о нас поразмыслит собеседник, не имеет вообще никакого значения, какого о нас представления тот, кто по другую сторону принципно только миропонимание тех, кто стоит рядом, за нашей спиной.

Не помогают ни формальный анализ инфы, ни агенты на местах. Так, по словам источника, близкого к российскому МИДу, на данный момент в служебных бумагах, описывающих отношение западных коллег к Рф, всю критику принято списывать на счет антироссийской пропаганды и стереотипов, а отсутствие положительных оценок истолковывать как говорящую громче всех слов неспособность Запада признать элементарные успехи российской политики.

Итак, пропаганда приближает друзей, отвращает неуверенных и ожесточает противников. В похожих аспектах основной проф навык дипломатов умение договариваться за ненадобностью теряется. Затянувшаяся аутокоммуникация, бесконечная самопрезентация и нагнетание страстей, коими является пропаганда, разговор с самим собой вместо разговора с другим ведут к взаимной изоляции и разрушению системы международных отношений, а обыденный для дипломатии принцип взаимности оказывается идеальным механизмом эскалации противоречий. Все эти побочные эффекты ставят под колебание эффективность текущей стратегии для решения внешнеполитических задач. Поменять ситуацию к лучшему можно, только совершив случайный, неспровоцированный, не продиктованный сиюминутной логикой шаг навстречу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *